Книга Князь Медведев. Гнев рода, страница 109 – Вячеслав Уточкин

— Пять минут — это огромный срок, — криво усмехнулся я. — Обычно проблемы выделяют мне куда меньше времени.

Присев на оторванную лапу технократа, я закрыл глаза и погрузился в парк своего сознания.

На дорожке парка спиной ко мне сидела девочка в мешковатой рубахе из грубой ткани. Сквозь прорехи одежды виднелось истощённое тело, покрытое язвами. Перед ней растянулся котейка, подставив брюхо. Девочка почёсывала его, и оба довольно урчали.

В этот раз неприятность явилась в образе ребёнка.

Вот к такому я, как выяснилось, был не готов. Умом понимал, что это проклятье, готовое меня убить. Но самому ударить ребёнка рука не поднималась.

— Откуда у тебя фамильяр Львовых? — Её голос звучал как битое стекло под ногами.

— Трофей. — Мой краткий ответ заставил её повернуться.

Лицо морщинистой старушки смотрелось инородно на этом теле. Тяжёлый, тухлый взгляд вызывал дрожь.

Котейка, которого перестали чесать, вскочил, подбежал ко мне и потёрся о ногу.

— Что, дружок, нашёл себе другого хозяина? — В голосе девочки-старушки всё так же хрустело битое стекло.

Котейка встал между нами, выгнув спину и подняв хвост. Всем своим видом он показывал, что в обиду меня не даст.

Девочка-старушка опустилась на четвереньки напротив котейки и сердито заурчала, временами мяукая. Они явно вели разговор.

— Ты что, с котейкой на его языке разговаривать можешь? — удивившись, вклинился я в их диалог.

Это я сделал зря. Теперь эти двое смотрели на меня так, как смотрят две рассерженные женщины на мужчину, посмевшего влезть в их спор. Разногласия ещё никуда не делись, но виноватый уже нашёлся.

— Иди отсюда! — прошипело проклятье. — Мы тут без тебя разберёмся.

Я аж задохнулся от возмущения.

— Это мой парк! — зарычал я и вдруг почувствовал, как тяжелеет тело, а руки превращаются в медвежьи лапы.

Похоже, эти двое довели меня до точки, когда даже интеллигентный мужчина превращается в дикого зверя. Я рассерженно взревел.

Котейка и девочка-проклятье вжали головы в плечи. Котейка торопливо замяукал. И я почему-то понял.

— Чего-то, Миша, ты совсем озверел. На девочек бросаешься.

— Мужики вообще очень не любят, когда их из собственного дома выселяют, — ответила девочка-проклятье.

Гнев схлынул. Я снова стал человеком. И с удивлением спросил:

— Котейка, так ты чего, самочка?

Котейка встопорщила шерсть, прижала уши. Затем кратко мяукнула. Девочка-проклятье уселась рядом с ней и с явным удовольствием перевела:

— Издеваешься?

— Не, — я покачал головой. — Просто при первой встрече ты была в теле льва. Да и потом во внешнем мире ты львом оборачивалась.

Котейка подлезла под руку девочки-проклятья и что-то промурлыкала. Та перевела:

— Чтобы боялись. Гриву сделать несложно, а царю зверей дорогу уступают охотнее, чем царице.

Я задумчиво опустился на тропинку. Теперь мы сидели втроём, и тишину нарушали только шорохи пробегавших мимо нанопаучков.

— Ну и что делать будем? — спросила девочка-проклятье.

Я вздохнул. К тому, что у меня в голове постоянно кто-то живёт, я уже начал привыкать. Одни уходят, другие приходят. Точно гостиница.

Ещё бы постояльцы заселение со мной согласовывали. А то сваливаются неожиданно, без предупреждения. Лучше пусть бронируют заранее, с указанием даты заезда и сроков проживания.

— Оставайся, поживёшь пока тут, — предложил я. — Потом посмотрим.