Книга Прорыв выживших, страница 9 – Алексей Махров

— Вы что, милый Дитрих, решили подышать свежим лесным воздухом? — процедил «квадратный» с едва уловимым в голосе презрением, но его глаза, маленькие и колючие, вдруг забегали по сторонам. Он явно почувствовал неладное.

Его напарник, молодой парень с румяным лицом, лениво переминался с ноги на ногу, небрежно придерживая за ремень висящую на плече винтовку «Маузер–98к». Керосиновый фонарь на столбе шлагбаума отбрасывал желтоватый, мертвенный свет, выхватывая из мрака лишь клочок утрамбованной земли, колею дороги и силуэты людей. Лес вокруг стоял черной стеной. И где–то там, в его глубине, сейчас пробирался Петя Валуев. Успеет ли он снять замаскированных караульных?

Пора. Медлить больше нельзя — на квадратной морде фельдфебеля появилось странное выражение, ладонь обхватила шейку приклада «МП–28».

Я плавным движением выхватил из–за пояса «Наган» с накрученным глушителем. Фельдфебель замер на мгновение, уставившись на толстый черный цилиндр, его мозг отказывался верить в то, что он видит. Его руки машинально начали поднимать антикварный пистолет–пулемет, когда я всадил ему пулю в мясистую часть правой ляжки.

Раздался тихий выстрел. Советский ПБС «Брамит» снова великолепно справился со своей работой — звук был глухим, напоминая удар полена по подушке. Фельдфебель охнул, больше от неожиданности, чем от боли, и рухнул на одно колено, схватившись за бедро. Из темного пятна на серой штанине тут же выступила густая, черная в желтом свете фонаря кровь.

А я уже целился в молодого жандарма. Тот замер, его глаза стали круглыми, как пуговицы. Пуля ударила его в колено. Он издал короткий, сдавленный стон, и повалился на бок, выронив винтовку.

В тот же миг дверь кабины «Ситроена» распахнулась, и оттуда, словно пущенная из лука стрела, вылетела темная тень Хуршеда Альбикова. Он не бежал, он стелился над землей, его сапоги почти не оставляли следов на утоптанном грунте. Он метнулся влево от дороги, в непроглядную темень меж стволов, и растворился там бесшумно и мгновенно.

Практически одновременно с заднего борта пикапа, откинув брезент, спрыгнул Хосеб Алькорта. Он приземлился мягко, как кошка, и, не делая ни единого лишнего движения, ринулся направо, вглубь леса, за спины жандармов. Его силуэт исчез между деревьями, словно его и не было.

Молодой жандарм лежал без движения, сразу вырубившись от болевого шока — по лицу разлилась бледность, глаза закатились под лоб. А вот «квадратный», хоть и был ранен, оказался крепким орешком. Его рожа перекосилась от боли и ярости, но он, рыча сквозь стиснутые зубы, попытался поднять свой допотопный «Шмайссер».

— Алярм! — сиплый крик вырвался из его глотки. — Аляр…

Я не дал ему поднять тревогу. Вторая пуля из моего «Нагана» ударила ему в левую ляжку, чуть выше колена. Хлопок был таким же приглушенным, но на этот раз я услышал противный хруст ломаемой кости. Крик фельдфебеля превратился в захлебывающийся вой. Он, не выпуская из рук автомат, повалился на спину, судорожно хватая ртом воздух.

Я бросился к нему, вырвал из его ослабевших пальцев «МП–28», и, присев на одно колено, укрылся за мотоциклом с коляской. Револьвер отправился обратно за пояс, а автомат уставился стволом на ближайшие кусты. Я затаил дыхание, вжимаясь в землю, и замер. В ушах стоял оглушительный звон. От адреналина слегка подрагивали руки.