Книга Прорыв выживших, страница 53 – Алексей Махров

— Едут точно по нашим следам, их при дневном свете отлично видно, — сквозь зубы процедил Хуршед, не отрываясь от окуляров. — В «Хорьхе» два офицера.

Колонна начала замедляться. «Хорьх» остановился. Один из офицеров встал во весь рост, сдвинул на околыш фуражки запыленные очки–«консервы» и приложил к глазам бинокль. Он смотрел прямо на наш холм. Он не мог видеть автомобили, но что–то в степном пейзаже его насторожило.

Офицер в «Хорьхе» что–то сказал шофёру и показал рукой в нашу сторону. Внедорожник медленно, как подкрадывающийся к добыче хищник, пополз прямо к нам. За ним, перестроившись из колонны в цепь, поползли грузовики. Немцы явно решили проверить подозрительное место.

— Обнаружили, джаляб, кютвераляр… — ледяным голосом констатировал Хуршед. Он отложил бинокль и подтянул к себе свою снайперку.

Внизу, у машин, царила гробовая тишина. Все замерли, затаив дыхание. Я видел, как Валуев неторопливо взводит затвор «ППД», как Ерке, высунувшись в окно кабины, нервно кусает губы, как Артамонов выглядывает из–под тента пикапа, держа в руках немецкую винтовку.

Ситуация висела на волоске. Ещё минута — и немцы увидят нас. Странных «вроде бы своих», но почему–то спрятавшихся рядом с особо охраняемым объектом. Прозвучит первый выстрел, и тогда — бой, погоня, наверняка гибель всей группы и провал задания.

Мозг заработал на пределе. Валуев внизу уже поднял руку, готовясь дать сигнал к открытию огня. Хуршед бесшумно снял с предохранителя «мосинку» и приложился к оптическому прицелу. Сейчас начнётся бойня…

И тут меня осенило. Единственный шанс — продолжить изображать немцев. Я быстро, но предельно осторожно, скатился вниз с вершины, вскочил во весь рост, и принялся приводить в порядок мундир и бриджи, отряхивая с колен и живота пыль.

— Ты чего удумал, пионер? — резко прошипел Валуев, увидев мой маневр. — Я где тебе велел находиться⁈

— Не стреляйте! Я постараюсь их уболтать! — вполголоса ответил я.

Он на мгновение замер, его взгляд, полный непонимания и праведного командирского гнева, встретился с моим. Сержант раздраженно покачал головой, но через пару секунд кивнул, соглашаясь с моим предложением.

— Вадим, заводи движок и медленно выезжай из–за холма! — сказал я, плюхаясь на пассажирское место в кабине «Опеля».

Мы поехали навстречу врагам, надеясь только на мое красноречие.

Увидев нашу машину, солдаты в кузовах грузовиков вскинули оружие, но офицер в «Хорьхе» прокричал им что–то, похожее на «Нихт шиссен». Мы подъехали метров на двадцать, я выскочил из кабины и, на ходу поправляя фуражку, направился вперед уверенной, немного развязной походкой молодого лейтенанта.

Приблизившись к внедорожнику, я раздраженно крикнул:

— Ну, наконец–то! Где вас черти носят? Я вас тут уже заждался! Подумал, что придётся провести здесь целый день! Вы из третьего батальона?

Офицер, оказавшийся гауптманом, опустил бинокль, его лицо выражало крайнее удивление. Он увидел не русских диверсантов, а лейтенанта Вермахта, который разгуливает по степи и почему–то кричит на него.

— Что вы здесь делаете, лейтенант? — растерянно спросил гауптман.

Я подошёл вплотную к машине, положил руки на бортик.

— Что я здесь делаю? Жду вас, герр гауптман! — я изобразил крайнее раздражение. — Оберст Ройтнер велел мне передать вам патроны и гранаты.