Книга Прорыв выживших, страница 36 – Алексей Махров

— Надо бы технику замаскировать! — машинально сказал я. — Не дай бог, немецкие стервятники налетят, а мы тут, как на ладони.

— Приказ на рассредоточение уже отдан! — ответил Ерке. — Сейчас бойцы закончат ужин и займутся техобслуживанием и маскировкой. Большую часть машин вообще в ближайшие рощи отгонят. К рассвету здесь будет тихая деревенская пастораль.

В этот момент, словно споря со словами лейтенанта о пасторали, над головой заревели авиадвигатели. Я машинально отступил под прикрытие стены и со страхом посмотрел на небо. Но это оказались свои — над Вороновкой пролетели «Ишачки». Много, почти два десятка. Видимо, весь уцелевший состав 55–го истребительного полка. На облюбованном старлеем Кудрявцевым поле вспыхнули и начали чадить густым черным дымом два десятка костров. Ориентируясь по этим «маякам» самолеты принялись аккуратно садиться на новый полевой аэродром. «Степной», так, кажется, назвал его наш неугомонный комендант.

— А вот и воздушное прикрытие пожаловало! — радостно сказал Ерке. — Ну, теперь хрен нас отсюда без тяжелых гаубиц выкуришь!

— Вадим, нас командир в штаб звал! — напомнил я улыбающемуся на радостях лейтенанту. — Куда идти, ты знаешь?

— Конечно, знаю! Пошли, — кивнул Ерке и повел меня через задний двор, по тропинке через огороды, на такой же задний двор дома, стоящего на параллельной улице. Здесь стояли часовые, которые пропустили нас только после озвучивания лейтенантом пароля.

— Ну, наконец–то, явились! — недовольно проворчал бригкомиссар Попель, когда мы протиснулись в горницу, копию той, которую мы покинули три минуты назад. — А тушенкой как от вас прёт… Набили небось пузо, как щенки на помойке?

— Угомонись, Николай Кириллович! — мягко, но решительно прервал своего заместителя полковник Глейман. — Парни культурно принимали пищу. Война войной, а обед по распорядку! Можно подумать, что ты сам только колодезной водицей питаешься!

Присутствующий здесь же начштаба полковник Васильев коротко хохотнул.

— Вот что, орлы, тут такое дело… — сказал Глейман, и замолк, словно не зная, с чего начать. Продолжил только после длинной паузы, за время которой поочередно переглянулся с Попелем и Васильевым. — Есть у немцев один тыловой объект, охрана которого нам не по зубам!

— Вернее, разгрызть этот орешек мы, конечно, сможем, особенно если навалимся всеми силами, но кровью умоемся так, что почти полностью потеряем боеспособность! — вмешался Попель.

— Речь идет об артскладе возле железнодорожного разъезда? — спросил Ерке.

— А ты, лейтенант, проницательный малый, не зря тебя в штабе фронта за аналитические способности хвалили! — сказал Васильев.

— Разъезд номер сорок семь. Склад устроен в заброшенных штреках соляной шахты, — припомнил я дневной разговор с немецким полковником Шмидтом. — Ни ударом артиллерии, ни налётом авиации его не уничтожить — боеприпасы находятся глубоко под землей. Захватить его можно только ударом с земли. Захватить, спуститься вниз и заминировать. Если, конечно, оберст не соврал и склад реально существует.

— Не похоже, что оберст нам врал — остальные указанные им объекты обнаружены и атакованы! — сказал Глейман. — К тому же час назад авиаразведка штаба фронта нанесла визит в указанный квадрат. Самолеты–разведчики подверглись массированному обстрелу с земли. Всё, как ты, Игоряша, сказал: как легкие скорострельные зенитки, так и тяжелые «восемь–восемь». Один из самолетов был поврежден и до своих не дотянул. Сомнительно, чтобы немцы так плотно прикрывали от атак с воздуха никчемный железнодорожный разъезд и старую шахту.