Книга Прорыв выживших, страница 22 – Алексей Махров

Я оторвал взгляд от дымящейся ямы и посмотрел на уходящие бомбардировщики. Они плавно пошли в набор высоты, слегка покачивая «изломанными» крыльями, не обращая внимания на редкие трассирующие очереди зенитных пулеметов. В горле стоял ком. Меня захлестнули гнев, ненависть и горькое, щемящее чувство беспомощности.

— Это что же такое? Мы зря старались? — хрипло произнес я, не обращаясь ни к кому конкретно. — Эти твари делают, что хотят!

— Всего три штуки! — так же хрипло отозвался прадед, продолжая глядеть на небо.– Всего три стервятника! Вчера бы налетела целая стая, не меньше дюжины. Значит, вы работали не зря! Значит, прошлая ночь не прошла для них даром.

В из-за кромки леса, на бреющем полете, выскочили четыре маленьких, юрких, похожих на стрекоз истребителя «И-16». Они пронеслись над самой колонной так низко, что я видел голову летчика головной машины с бортовым номером «100» и пятна выхлопной копоти на капоте. Пехотинцы радостно замахали им руками и винтовками.

— Наши! Наши! Врежьте этим тварям, соколы! — заорали бойцы.

«Ишачки» сделали вираж с очень малым радиусом, и устремились в погоню. «Юнкерсы», поняв опасность, попытались уйти, резко набрав высоту. Но это оказалось ошибкой — скорость на подъеме упала, и истребители молниеносно их настигли. Пикировщики сбились в плотный строй, пытаясь прикрыть друг друга огнем бортовых стрелков. Но против сверхманевренных «И-16» это оказалось бесполезным — они не стали заходить в хвост, под смертоносные очереди пулеметов. Вместо этого они атаковали сбоку, парами, с обеих сторон.

Воздух наполнился гулким треском авиационных пушек «ШВАК» — совсем не таким, как сухая стрекотня немецких «МГ-15». Ярко-красные пунктиры трассеров прошили крылья и фюзеляжи бомбардировщиков. Первый «Юнкерс» вспыхнул почти сразу. Из его двигателя вырвался длинный язык пламени, который мгновенно перекинулся на кабину пилота. Самолет резко клюнул носом, перевернулся через крыло и рухнул на землю в километре от колонны, взорвавшись с ослепительной вспышкой.

Второй пикировщик, попытался свалиться в пике, но высота была еще небольшой и он не смог набрать скорость. «Ишачок» под номером «07», управляемый Тимуром Фрунзе, дал две короткие, точные очереди — и от «лаптёжника» отлетел вертикальный стабилизатор, а затем и часть крыла. Он беспомощно закрутился, срываясь в плоский штопор, и исчез за лесом.

Третий «Юнкерс», видя участь камрадов, отчаянно маневрировал на небольшой скорости, снизившись почти до верхушек елей, чтобы затруднить истребителям заходы в атаку. Но его медлительность оказалась роковой. Ведущий «И-16» с номером «100», тоже снизившись, зашел ему в лоб, и всадил длинную очередь прямо в кабину. «Фонарь» брызнул осколками стекол, «Штука» мгновенно врезалась в деревья, разваливаясь от ударов об стволы на куски.

Над полем боя снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом моторов «Ишачков». Четыре истребителя, сделав победный вираж над дымящимися обломками, легли на обратный курс. Они опять пролетели над колонной, качнув крыльями, приветствуя своих. В ответ им гремело громовое «Ура!», тысячи рук взметнулись вверх, каски и пилотки летели в воздух.

Я смотрел на это, и по моему лицу текли слезы. Не слезы горя, а слезы безумной, дикой гордости. Я обернулся к прадеду. Он стоял, высоко подняв голову, и смотрел на уходящие самолеты. Его глаза тоже блестели от сдерживаемых слез. Он обнял меня за плечи и крепко потряс.