Книга Битва за Москву, страница 135 – Алексей Махров

— Да тут и без ваших тупых приказов чертовщина творится! — рявкнул унтер, окончательно выходя из себя. — Сначала мой приятель Келлер пропал — после завтрака его никто не видел! Потом помощник коменданта, оберфельдфебель Мюллер, как сквозь землю провалился! И писари из канцелярии исчезли! Никто их не видел с самого утра! А вы тут мне про закрытые этажи…

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки размером с ноготь большого пальца. Старый ворчун оказался куда внимательнее, чем можно было предположить. Фельдфебель нахмурился, его взгляд на мгновение стал острее.

— Сейчас не время для расследований пропажи ваших сослуживцев, унтер–офицер! Пусть этим занимается комендант. Ваше место — на посту. В последний раз предлагаю вам спуститься вниз по служебной лестнице.

В его голосе зазвенела такая непреклонная угроза, что даже «охреневший в атаке» унтер сдался. Он что–то буркнул себе под нос, демонстративно плюнул на пол и, шаркая сапогами, нехотя поплелся обратно к выходу на служебную лестницу. Фельдфебель проводил его взглядом, затем медленно повернулся к своему подчиненному.

— Они тут совсем человеческий облик потеряли! — резюмировал голубоглазый, и в его голосе сквозило откровенное презрение.

— Тыловики! — в тон ему ответил солдат.

Охранники отошли на несколько шагов от лестничной площадки, встали неподалеку от двери, за которой я прятался, и начали тихо разговаривать. Я затаив дыхание, ловил каждое слово.

— Этого комендача сейчас бы на фронт, раз он такой «боевой ветеран», — сказал фельдфебель. — Там бы ему быстро нашли применение. Русские танки три часа назад прорвали позиции 10–й моторизованной дивизии южнее города. Сейчас прут сюда, к самому Смоленску. Встречу фельдмаршала и генерала вообще надо было отменить.

Второй охранник почти неслышно ахнул.

— Прорвались? А наши что?

— Говорят, что связь с передовыми частями потеряна. Эти новые русские танки… — фельдфебель сделал паузу, и в ней чувствовалось нечто большее, чем просто досада — страх. — Снаряды от них отскакивают, как горох от стены. Сам видел, когда сопровождал фельдмаршала на передовую для рекогносцировки. Противотанковая пушка несколько раз попала по этому монстру — так без толку, словно колотушкой по металлу, только искры летели. А он развернул башню и… одним выстрелом снес орудие вместе с расчетом.

Солдат оторопело присвистнул.

— Это этот… как его… «Т–34», кажется?

— Кроме «Т–34» у русских есть еще сверхтяжелые «Клим Ворошилов». Их вообще лишь наши «ахт–комма–ахт» остановить могут, — фельдфебель досадливо скривился. — Интересно, что будет делать «Быстроходный Гейнц», когда русские отрежут его передовые дивизии от снабжения. Они и без того уперлись во вторую линию обороны всего в шестидесяти километрах на восток отсюда.

— Я слышал, что наши «панцеры» с трудом передвигаются по заснеженному бездорожью, а русские машины свободно катаются по любым болотам. Преувеличение, наверное, — неуверенно сказал солдат.

— Может, и нет, — мрачно ответил фельдфебель. — Но пусть насчет этого у командования голова болит. А наша задача — обеспечить безопасность здесь и сейчас. А потом… как можно быстрее убраться обратно в Минск. Надолго мы тут не задержимся — час, от силы — два.

Охранники, закончив разговор, неторопливо двинулись по коридору. Я плавно, чтобы не вызвать скрипа, прикрыл щель в двери. Их шаги приближались, вот уже поравнялись с моим укрытием… и миновали его. Я выдохнул, чувствуя, как от избытка адреналина трясутся руки.