Книга Битва за Москву, страница 122 – Алексей Махров

— Будьте уверены! — Петя щелкнул каблуками с таким комичным усердием, что вокруг снова пробежал смешок, и, размахивая руками, как прусский гвардеец на параде, комично заковылял к дальнему выходу из столовки, ведущему в котельную.

Я, выждав пару минут, неспешно поднялся, закинул на плечо ранец со взрывчаткой и направился к лестнице. Моя цель была наверху.

Третий этаж «Москвы» в утренние часы напоминал опустевшие казармы. Длинные, слабо освещенные, пустые коридоры, с вереницей одинаковых дверей — большинство обитателей уже разбрелись по своим служебным делам.

Я прошел по коридору, мысленно прикидывая планировку. Музыкальный салон находился в центре здания, прямо над главным входом. Мне была нужна комната прямо над ним. Проблема была в отсутствии окон — было трудно сориентироваться, пришлось отсчитывать шаги от служебной лестницы.

Дверь искомого номера ничем не отличалась от соседних — та же темная древесина, такая же фарфоровая ручка. Я осторожно надавил на нее, потом энергично подергал. Заперто на ключ. Я приложил ухо к холодному, шершавому полотну. Из–за него не доносилось ни звука — ни храпа, ни шагов, ни шороха. Глухая, мертвая тишина.

Взломать без шума массивную толстую дверь было невозможно. Надо ждать Петю — авось он принесет какой–нибудь инструмент. Я отступил и огляделся. Коридор был пуст. И в этот момент услышал легкие, почти кошачьи шаги сзади. Рука сама по себе нырнула в карман, нащупала рукоять «Браунинга». Спокойствие. Только спокойствие.

— Господин оберфенрих? Фридрих? — донесся за спиной знакомый голос.

Я обернулся. В скупом свете тусклых потолочных светильников на меня смотрел Ганс, конопатый писарь из канцелярии. На его юном лице играла странная, заискивающе–заговорщицкая улыбка. Он был без головного убора, и его светлые, непослушные вихры торчали, как пух цыпленка. В руках он держал какой–то бумажный сверток, покрытый масляными пятнами.

— О, Ганс! Привет! — сказал я. — Ты чего тут делаешь? Что–то случилось?

— О, нет–нет! — он сделал шаг ближе, почти уперевшись в меня. От него пахло чем–то приторно–сладковатым, словно дешевые женские духи. — Я поднялся наверх, чтобы отнести в свою комнату… кое–какие вкусняшки. Мне иногда перепадает нечто с офицерского стола. А вы что тут делаете? Ищете что–то?

Его взгляд, показавшийся мне липким, скользнул по моему лицу, потом быстро опустился ниже. Затем Ганс высунул кончик языка и облизал свои тонкие бледные губы. Меня от этого зрелища чуть не стошнило мерзкой овсяной кашей. Так писарь и правда — пидорок. И, похоже, положивший на меня глаз.

— Да так, — пожал я плечами, с трудом удержав содержимое желудка внутри. — Жду своего водителя. Он, растяпа, что–то забыл в спальне, пошел искать. А я туда не стал соваться — мерзкая атмосфера общей казармы действует мне на нервы.

— О, как я вас понимаю, Фридрих. Мне повезло, что здесь в мое распоряжение выделили отдельную комнату, — Ганс таинственно понизил голос и кивнул именно на ту дверь, которая была мне нужна. — Места там не очень много, но зато уютно. И можно спрятаться от… людей. От всей этой… суеты.

— Вот как? — как можно более равнодушным тоном сказал я, делая вид, что не заинтересовался. — У тебя своя каморка? Неплохо. В нашей части даже у командира роты такого нет.