Книга Приступить к ликвидации!, страница 125 – Алексей Махров

Я щелкнул замком, приоткрыл дверь на ширину ладони. Соседка стояла на площадке, закутанная в пуховый платок, с корзинкой в руках. Лицо у неё было встревоженное.

— Что случилось, пани Ядвига? — спросил я холодно.

— Ой, герр лейтенант, я поднималась к себе и увидела на лестнице капли крови! — она заговорила быстро, тараторя, как сорока. — Прямо на ступеньках! Я так испугалась, так испугалась! — Она прижала руку к груди, изображая сердечный приступ. — Вы не поранились, господа офицеры? Может быть, вам помощь нужна?

Глава 19

9 февраля 1942 года

Вечер

— Спасибо за беспокойство, пани Ядвига но, как видите, со мной всё в порядке. Вероятно, кровь вам померещилась, — сказал я, предотвратив попытку соседки проскользнуть в узкую щель.

— Ой, герр лейтенант, я так рада, так рада! — Ядвига, поняв, что проникнуть в квартиру не получается, постояла несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу, потом сунула мне в руки корзинку, накрытую вышитой салфеткой. — Возьмите, это вам! Пирожки, свеженькие, только из печи. Я специально для вас напекла.

— Вы очень добры, — я принял корзинку, чувствуя сквозь плетеное дно приятное тепло. — Премного благодарен.

Она еще мгновение помедлила, будто ожидая приглашения, потом развернулась и отошла. Я закрыл дверь, задвинул щеколду и прильнул ухом к холодному полотну. Ее шаги не смолкли на пороге собственной квартиры, а продолжали звучать– соседка пошла вниз по лестнице, к выходу на улицу.

Я отступил от двери, прошел на кухню, поставил корзинку на стол. Валуев уже сидел на табурете, подперев щеку кулаком, и смотрел на меня тяжелым, усталым взглядом.

— Что думаешь? — спросил он негромко. — Мы прокололись?

— Она не могла увидеть кровь на лестнице, — сказал я, приподнимая салфетку. — Там слишком темно. Да и не могло там быть никакой крови. У поляка только губа разбита, и то сразу запеклась. А у меня порез от ножа под шинелью, дальше мундира ничего не просочилось.

Валуев молчал, глядя на пирожки. Потом протянул руку, пощупал один — осторожно, двумя пальцами, будто проверял взрыватель мины.

— И пирожки эти — не ее, — сказал он уверенно. — Они довольно теплые, а она только что со службы вернулась. Печь пирожки — это не менее пары часов. Тесто замесить, начинку приготовить, в печку положить. Где она их пекла, в комендатуре?

— Купила по дороге, — кивнул я. — И соврала, что сама напекла. Вопрос — зачем?

Валуев отодвинул корзинку, будто та вдруг стала опасной.

— Затем, что ее послали проверить, что тут у нас происходит.

Я сел напротив него, положил руки на стол. В голове уже прокручивались варианты.

— Это не абвер. Вондерер бы предупредил. И не СД, те бы просто пришли толпой и устроили обыск. Значит, это кто–то, у кого нет официальной власти.

Мы посмотрели друг на друга. И сказали почти одновременно:

— Аковцы.

Валуев встал, прошелся по кухне — от окна к двери. Я видел, как он напряжен — желваки ходят, пальцы сжимаются в кулаки.

— Значит, всё–таки пора валить отсюда? — спросил он глухо, не оборачиваясь.

Я молчал несколько секунд, взвешивая. Эта квартира была хорошей базой — центр города, удобные подходы, отлаженные маршруты. Но если аковцы знают адрес и подослали Ядвигу проверить, следующей ночью нужно ждать неприятных гостей.

— Если мы уйдем, это провал нашей миссии, — тихо сказал Валуев. — Как я уже говорил — немцы начнут задавать вопросы. Конечно, Павленко и Альбиков останутся, но они — всего лишь половина группы.