Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 31 – Алексей Махров

— Тогда передайте ему мой гостинец, — сказал я, насильно впихивая в руки медсестре кулек с пирожками. — Ему ведь нужно хорошо кушать! Он это дело любит!

— Вообще–то это не положено, но… — замялась Бергер. — Но я передам. Как вас представить?

— Лейтенант Шварц, — я слегка наклонил голову. — Скажите ему, что в городе всё спокойно.

— Правда? — переспросила Бергер. — Когда вчера привезли Клауса, все очень испугались — нам сказали, что на него напали какие–то бандиты.

— Да, всё тихо, не беспокойтесь! — кивнул я, поворачиваясь к двери. — Угроза миновала!

Последние слова были откровенной ложью, но медсестре об этом знать не стоило.

До «Линденалле» я дошел минут за десять, кафе встретило меня привычными запахами кофе и свежей сдобы. В углу тихо играло радио. Посетителей было немного, человек десять и почти все они уставились на меня, словно увидели ожившую статую командора. Бариста за стойкой кивнул мне, как старому знакомому, а немолодой официант поспешил навстречу, чуть ли не кланяясь.

— Герр лейтенант! Рад видеть вас в добром здравии. Позвольте передать вам мои соболезнования в связи с ранением вашего товарища.

— Благодарю, — сдержанно ответил я. — Я сяду за столик в углу. Кофе, пожалуйста. И яичницу с беконом. Двойную порцию.

— Сию минуту, герр лейтенант. Всё будет в лучшем виде, — официант поклонился с достоинством вышколенного халдея и скрылся за стойкой.

Я прошёл в глубину зала и занял столик у стены — тот самый, за которым мы сидели с Вондерером во время нашей первой встречи. Отсюда хорошо просматривался вход, а спину прикрывала стена. Шинель и фуражку я повесил на стоявшую рядом вешалку.

Завтрак принесли через несколько минут. Настоящий кофе, крепкий, ароматный, и фарфоровую тарелку, на которой красовались четыре желтка и два ломтика бекона — и это у них такая двойная порция? Я с огромным удовольствием приступил к трапезе — последний раз я ел горячее вчера днем.

Вондерер появился ровно в десять. Вошёл быстрым шагом, как всегда ни с кем не здороваясь, и цепким взглядом обвёл зал. Он кинул прямо на стол перчатки и фуражку (явно копируя мой жест), сел напротив и сразу закурил, достав из кармана портсигар.

— Не могу сказать, что рад тебя видеть, Игорь, — высказался он после длинной паузы.

— Взаимно, милый Вольфганг! — ответил я, продолжая есть. Век бы его мерзкой рожи не видеть.

Он выпустил струйку ароматного турецкого дыма, нагло целясь мне в лицо, но я даже не поморщился. Пусть фрондирует в эдакой детской манере, главное — чтобы с поводка не сорвался.

— Расскажи, что произошло. Мне нужно знать подробности ночного нападения, чтобы прикрыть тебя. Кто на вас напал?

Я неспешно прикончил яичницу, отложил вилку, вытер губы салфеткой, сделал глоток кофе и только после этого ответил, понизив голос:

— Всё началось вчера утром. Я указал тебе на слежку. Двое гражданских — старик и юноша. Ты задержал старика, но парень сумел уйти. И прибежал ко мне, хотел зарезать. Я скрутил его и собирался как следует допросить, но тут вмешался Корф. Юнец был убит при попытке к бегству, а нас увезли в управление РСХА. Ты вмешался, выгородил меня, сказал Корфу о том, что мы проводим совместную операцию по устранению подполья. И это, как не удивительно, оказалось правдой — ты упомянул, что удалось разговорить старика и вскрыть несколько явок… — тут я замолчал, многозначительно поглядывая на абверовца.