Книга Экспансия. Том 1, страница 91 – Джек из тени

Маркиз Удо, всё ещё не веря своим глазам, подошёл к ней в сопровождении своей свиты.

— Это… это было… — он не мог подобрать слов.

— Это была лишь отсрочка, — уже совершенно спокойным голосом сказала Мэри, убирая в пространственное кольцо магострел. — Разведка боем. Они прощупали нашу оборону, поняли, что у нас есть чем встретить их с воздуха.

Она повернулась к Удо, и её взгляд был холоден как лёд.

— Теперь они побоятся штурмовать с наскока. И это плохо, это значит, что в следующий раз генерал Ратилье придёт по земле со всей своей армией. И он будет готов к тому, что его ждёт кровавая баня.

Оглушительная тишина, наступившая после панического бегства лирианской эскадры, давила на уши сильнее, чем грохот боя. Маркиз Удо и его разношёрстная свита, всё ещё не веря своим глазам, смотрели то на хрупкую фигуру девушки на башне, то на дымные следы в небе, оставленные карателями. Минуту назад их стирали с лица земли, а сейчас… сейчас они были живы, и эта простая истина никак не укладывалась в голове.

Мэри, убрав свой чудовищный магострел, который она ласково называла «Убеждатор», обернулась к застывшему в ступоре маркизу. Её лицо, ещё мгновение назад искажённое азартом битвы, снова стало спокойным, почти отстранённым. Лишь в глазах продолжали плясать холодные огоньки, выдавая пережитое возбуждение. Удо сглотнул, пытаясь промочить пересохшее горло.

— Плохо? Ваше Величество, вы только что в одиночку уничтожили пять их кораблей! Мои люди готовы молиться на вас!

— Молиться будете потом, если выживете, — отрезала Мэри, и её взгляд стал жёстким. — Генерал Ратилье не идиот и не трус. Он не будет больше рисковать флотом. Он придёт по земле со всей своей армией. И будет готов к тому, что его ждёт кровавая баня. У нас мало времени, маркиз. Очень мало.

Она спрыгнула с парапета и, не говоря больше ни слова, направилась к лестнице, ведущей вниз, её гвардейцы безмолвными тенями последовали за ней. Удо остался на башне, провожая её взглядом и чувствуя, как ледяные пальцы страха снова сжимают его сердце. Эта женщина была их единственной надеждой и одновременно самым страшным из его кошмаров.

Оставшиеся четыре дня и четыре ночи Альтберг не спал. Город гудел, как растревоженный улей, готовясь к смерти. Под крики аниморийских сержантов, не стеснявшихся в выражениях и щедро раздававших пинки аристократическим задницам, наспех сколоченные отряды Удо учились держать строй, стрелять из-за укрытий и умирать, забирая с собой как можно больше врагов. Каждая улица превратилась в укрепрайон, каждый дом в дот. Мрачная, лихорадочная деятельность не прекращалась ни на минуту.

А на рассвете пятого дня они пришли.

Первым их увидел дозорный на западной стене, молодой парень из ополченцев, который до этого дня видел врага только на картинках. Он просто замер, выронив из рук сигнальный рог. Легион выливался из утреннего тумана не как армия. Армии маршируют, поднимают пыль, шумят. Эти же текли. Бесконечный, тёмный поток воронёной стали, без знамён, без криков, без единого лишнего звука. Они двигались с пугающей, слаженной эффективностью, словно единый организм, единая машина, созданная для убийства. Тысячи ног в тяжёлых сапогах били в землю в унисон, и этот глухой, ритмичный стук был страшнее любого боевого клича. Он был похож на бой гигантского сердца, отмеряющего последние секунды жизни города.