Книга Экспансия. Том 1, страница 100 – Джек из тени

— Я хочу, чтобы все подходы к нашим позициям были усеяны новыми ловушками! Пусть они идут по телам своих товарищей и взрываются на тех же самых местах!

Затем она повернулась к Удо, и её взгляд смягчился, но лишь на долю секунды.

— Маркиз, пройдитесь по своим людям. Не как командующий, а как их лидер. Скажите им, что они выстояли. Скажите, что гордитесь ими. Скажите, что эта ночь будет решающей. Ложь, конечно, но им это сейчас нужно услышать. Им нужна вера, даже если она ложная.

Удо молча кивнул, потрясённый её циничной правотой.

Защитники Альтберга были измотаны. Их тела болели, их души были выжжены ужасом первого боя. Но они не были сломлены. Они выдержали удар Молота Империи и не рассыпались в пыль. Они огрызнулись, заставив элитных карателей платить за каждый дюйм своей земли. В глазах дворянских дружинников, ополченцев, вчерашних лавочников и ремесленников, страх смешался с чем-то новым, с мрачной, злой решимостью. Они видели, что имперцы тоже смертны. Что они тоже истекают кровью и кричат от боли.

Мэри, оценив обстановку с высоты башни, приказала перегруппировать силы. Она знала, что следующая атака будет ещё более яростной. Ратилье бросит в бой всё, что у него есть, не считаясь с потерями, лишь бы смыть позор дневного провала.

Ночь навалилась на Альтберг не как спасительное покрывало, а как могильная плита. Тишина, установившаяся после дневного штурма, была лживой, больной, наполненной невысказанным ужасом и стонами, которые, казалось, впитались в сами камни. Она лопнула внезапно, без предупреждения. Не было ни рёва труб, ни барабанной дроби. Просто со стороны захваченного плацдарма, из черноты разрушенных домов, в город хлынул новый поток воронёной стали, на этот раз молчаливый и оттого ещё более жуткий.

Генерал Ратилье сдержал своё слово. Он не дал защитникам передышки.

Маркиз Удо, чьи веки слипались от усталости, вскочил на ноги, едва услышав первый крик дозорного, оборвавшийся на высокой ноте. Он выскочил из временного штаба, развёрнутого в подвале ратуши, и ночной воздух ударил ему в лицо смесью дыма, гари и свежей крови. Улицы, которые только что были погружены в хрупкое затишье, превратились в сущий ад.

— Они пошли! Пошли, твою мать! — орал кто-то на баррикаде, перекрывавшей улицу Ткачей.

Ополченцы, многие из которых только-только присели, прислонившись к стенам, чтобы урвать хоть пару минут дрёмы, лихорадочно хватались за оружие. Каратели шли в атаку не так, как днём. Они не сбивались в плотные «черепахи». Теперь это были десятки мелких, мобильных групп, которые, используя темноту и знание местности, полученное ценой сотен жизней, вгрызались в оборону города сразу с нескольких направлений.

Удо выхватил меч и бросился к ближайшей лестнице, ведущей на стену одного из домов. Оттуда, с высоты второго этажа, открывался вид на одну из центральных артерий, ведущих к площади. И то, что он увидел, заставило его сердце ухнуть куда-то в пятки. Десятки легионеров, двигаясь короткими перебежками от укрытия к укрытию, уже почти прорвались к следующей линии обороны. Их боевые маги, работая в связке с пехотой, подавляли огневые точки в окнах напротив короткими, точечными вспышками огня.

— Барон Кройц! Держать позицию! Не дайте им прорваться! — крикнул Удо в артефакт связи, но ответом ему было лишь шипение и треск помех.