Книга Разборки в Зеленограде, страница 74 – Джек из тени

Но зная, чья гвардия следит за порядком, посыпались обвинения в тяжких преступлениях. Запугать местных не получилось, слишком много успели наследить новоявленные клановцы. А после попытки убийства свидетеля прямо при моих гвардейцах и нескольких бойцах батальона пограничников, для молодых и амбициозных, но откровенно оборзевших кланов, настали последние дни.

Ферзь не заморачивался с методами устрашения. Следующей ночью его три сотни с криком «именем герцога открыть немедленно!» стал вламываться в клановские дома. Разумеется, никто сдаваться не собирался. Поначалу. Вырезая очередной гадюшник, командир «призраков» всегда отпускал нескольких рядовых мордоворотов, которые считали, что им знатно повезло, ведь стрела или нож могли войти не в руку или плечо, а в сердце или голову.

Забегая в следующий притон, эти говорящие олени, все в крови и порванной одежде, легко и непринуждённо наводили панику. Самому удачливому получилось сделать три остановки. В этом трактире собрались три молодых босса с ближайшим окружением, которые хмуро слушали очередной сумбурный доклад. Когда олень-спринтер, по совместительству вестник дерьмовых новостей, поведал всё то же самое, но из первых рук, боссы решили, что пора валить. Ещё больше эти молодые, но преисполненные мудрости, авторитеты убедились в правильности своих решений, когда в окна стали влетать трупы, нашпигованные стрелами.

В финальном забеге, в попытке спастись, участвовало порядка четырёх сотен криминальных элементов. Стрелки Ферзя в лучших традициях матушки Природы отстреливали самых слабых, кто отбился от стада.

Афопеозом спортивного забега на длинные дистанции по пересечённой местности стал батальон погранцов, который стал тренироваться в залповой стрельбе на средние дистанции. Призом для тех, кто смог добежать и сдаться, стала жизнь. Довеском шла каторга от десяти лет, но все причастные были довольны. Что характерно, никто не захотел пожать руку кому-то из команды тренеров в чёрных доспехах.

Об этом я узнал после того, как мне вручили медаль за поддержание правопорядка. Герцог решил повесить мне медаль на грудь после личной инспекции бывших трущоб, во время которой только ленивый не повесил нам меня все положительные качества и благие дела. Я бы прослезился, но в тот момент всё ещё находился в медицинской коме.

Но герцог был неумолим в раздаче наград. Заодно выдал эдикт по Долине, что я имею право наносить на флаги и штандарты рода отличительный знак в виде головы грифона. Данный знак доносил до окружающих, что род принимал активное участие в боевых действиях, отстаивая интересы государства. Золотой орнамент получило знамя полка стажи Стреклинда, что вызвало неподдельную зависть у погранцов, так же особо отличившийся в борьбе за город. Де Ревель отхватил орден и кусок земли. Командиру погранцов, полковнику Рейвенору, тоже отсыпали материальных благ, но поменьше.

Всё это в совокупности с покупкой земли и получением королевского контракта не прибавило мне популярности среди аристо, кто обладал титулом выше моего. Нечего говорить о том, как градус ненависти поднялся до запредельного, когда выяснилось, что на моей земле творить доброе и светлое, но почему-то только за золото, могут всего две семьи купцов. Дальше на протяжении десяти дней стоял ор выше гор.