Книга Перекрестки миров. Том 6, страница 63 – Джек из тени

— Китайцы что? — коротко спросил Третьяков, не поворачивая головы.

— Ждут, — тонко усмехнулся представитель МИДа. — Ли Чжун позавчера пил со мной чай. Улыбался, расспрашивал про сибирскую погоду, про урожай кедровых орехов. Очень вежливо намекал, что если России потребуются тяжелые экскаваторы и проходческие щиты для «нестандартных геологических условий», то корпорации Поднебесной готовы поставить их без лишних вопросов. Но сами вперед батьки в пекло не лезут. Смотрят, кто первый сорвется — мы или штатовцы.

В зале повисла тяжелая, рабочая пауза. Слышно было только мерное гудение вентилятора и тихое потрескивание сигареты Зверева.

На столе перед Семешко коротко, резко зажужжал тяжелый защищенный телефон правительственной связи. Черный пластиковый корпус без экрана и камеры, соединенный бронированным кабелем со скрытой розеткой в полу.

Все мгновенно замолчали. Зверев замер с сигаретой у рта, замминистра опустил зажигалку на сукно.

Семешко снял трубку с базы.

— Слушаю.

Чиновник не успел даже назвать свою фамилию. Динамик в тишине зала глухо забормотал — четкий, размеренный, до боли знакомый каждому в этой комнате голос без лишних предисловий диктовал инструкции. Никаких патетических речей. Сухие фразы, словно удары затвора тяжелого станкового пулемета. Семешко лишь ритмично кивал, глядя в полированную поверхность стола.

— Принято, — наконец произнес куратор Совбеза. — Сделаем в лучшем виде.

Он аккуратно уложил трубку на рычаги. Медленно поднял голову, обводя делегатов взглядом. В глазах старого аппаратчика промелькнуло нечто среднее между циничным азартом и волчьим оскалом.

— Последние вводные, товарищи, — негромко произнес Семешко. — Играем в несознанку до последнего. А затем… посылаем всех далеко и надолго. На все четыре стороны или даже пять, кому как нравится.

— Это по-нашему, — криво усмехнулся Зверев, туша окурок.

Ровно через полторы секунды массивные дубовые двери зала бесшумно разошлись в стороны.

Американская делегация входила не просто шумно — они входили так, словно заранее планировали опечатать это помещение и вывезти всех присутствующих в наручниках на базу в Гуантаномо.

Впереди вышагивал посол Терренс Вэнс. Высокий, тощий, как жердь, с холеным лицом прямиком из Новой Англии и седой, безупречно уложенной шевелюрой. На нем был серый костюм-тройка, подчеркивавший сухощавую фигуру, а тонкие губы были сжаты в узкую, жесткую линию. По правую руку от посла шел бригадный генерал Кауфман — официальный военный атташе, квадратный детина с бульдожьей челюстью, увешанный планками боевых наград и выглядевший так, будто его прямо сейчас оторвали от любимого занятия: вбивания берцев в зубы пленным иракцам. Замыкали процессию трое гражданских с кожаными портфелями — типичные аналитики из Лэнгли и Госдепа, чьи лица стирались из памяти через три секунды после взгляда на них.

Никаких улыбок. Никаких дежурных рукопожатий и светских кивков.

Вэнс с грохотом отодвинул центральное кресло, сел и в упор уставился на Семешко. Дипломатический этикет приказал долго жить прямо на пороге.

— Господа, — голос посла звучал сухо, скрипуче, с идеальным кембриджским выговором. — Я полагаю, мы опустим протокольные формальности. Ситуация находится на грани катастрофы. Я здесь не для обмена любезностями, а для того, чтобы передать официальное и безоговорочное требование правительства Соединенных Штатов Америки.