Книга Спящие города, страница 6 – Джек из тени, Марк Блейн

Я подошёл к ней и молча встал рядом, положив руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не обернулась.

— Он ждал тебя, — тихо сказала она. Голос её был ровным и безжизненным. — До последнего. Всё спрашивал, когда вернётся Железный Барон. Он гордился тобой, Михаил.

От этих слов у меня к горлу подкатил ком.

— Прости, я не успел.

— Это не твоя вина. — Она, наконец, повернулась ко мне, и я увидел, как дрожат губы Элизабет. — Он ушёл спокойно, во сне. Врачи сказали, что его сердце просто остановилось. Он очень устал…

Мы долго стояли молча у гроба. А потом были похороны. Пышные, торжественные, какими и должны быть похороны герцога. Длинные речи, которые я не слушал, скорбные лица аристократов, на большинстве из которых было написано не горе, а плохо скрываемое любопытство и ожидание. Они ждали, что будет дальше. Кто теперь будет править? Молодая неопытная герцогиня? Или этот чужак, что прибрал к рукам армию и промышленность?

Ответ они получили через три дня, после окончания официального траура.

Элизабет собрала всех в тронном зале. Всю знать герцогства, всех баронов, графов, командиров гарнизонов. Зал был набит до отказа. Я стоял рядом с троном, чуть позади, как и подобает консорту. Лира, как тень, застыла в нише за одной из колонн, её острый взгляд, казалось, проникал в душу каждому из присутствующих. Такие же тени стояли по кругу зала, никому неинтересные, но готовые пристрелить любого, кто посмеет косо посмотреть на герцогиню. Пробежавшись глазами по залу, позволил себе легкую усмешку. Правильно говорят, униформа скрывает человека лучше всего. Никто не обратит внимания на слуг, что подносят бокалы с вином и шампанским, даже если у официанта выпирает кобура подмышкой…

Элизабет вышла в центр зала. Она всё ещё была в траурном, но это было уже не платье скорбящей дочери, а наряд правительницы. На её плечах лежала тяжёлая меховая мантия, а на голове сияла тонкая диадема. Герцогиня обвела зал долгим, властным взглядом, и в наступившей тишине, казалось, было слышно, как пролетит муха.

Она говорила о своём отце, о войне, о тех жертвах, которые принесло герцогство. Говорила о будущем. Её голос, поначалу тихий и сдержанный, креп с каждой фразой, наполняясь силой и уверенностью. А потом она сделала то, чего от Элизабет не ожидал никто.

— … и в это тяжёлое для всех нас время, — закончила герцогиня свою речь, — я понимаю, что не смогу нести это бремя в одиночку. Герцогству нужен не просто правитель, а сильный лидер, способный защитить его от любых угроз. И такой лидер у нас есть.

Она повернулась ко мне и протянула руку.

— За его заслуги перед герцогством, за спасённые им тысячи жизней, за его мудрость и отвагу, я, Элизабет фон Вальдемар, по праву наследования и с благословения моего покойного отца, объявляю своего мужа, барона Михаила фон Штольценбурга, моим соправителем! Отныне он — герцог, с равными мне правами и властью! Да здравствует герцог Михаил!

В зале повисла мёртвая тишина. Аристократы смотрели то на меня, то на Элизабет, с откровенным ужасом и неверием на лицах. Равные права? Этот безродный чужак теперь герцог? Это было немыслимо. Это рушило все их устои, все их вековые традиции.

И тут тишину разорвал громкий, полный презрения голос.

— Я протестую!

Из толпы придворных вышел высокий, статный мужчина лет сорока. У него были те же светлые волосы и холодные голубые глаза, что и у Элизабет. Но если в её чертах была утончённость и благородство, то в его лишь надменность и спесь. Это был Альбрехт, старший брат Элизабет. Тот самый, что во время осады столицы отсиживался в своём родовом замке, а после переворота затаился, как крыса, выжидая своего часа. И вот, час настал.