Книга Шипы кровавой розы, страница 26 – Джек из тени, Марк Блейн

* * *

После удушающей тесноты предгорий, где каждый камень, казалось, таил в себе угрозу, открытое пространство было подобно глотку свежего воздуха. Мы вышли из последнего ущелья на рассвете, и перед нами расстелилась широкая, покатая равнина, спускавшаяся к чему-то огромному, серо-голубому и бесконечному.

Солёный ни с чем не сравнимый запах моря. Он ударил в ноздри, прочищая лёгкие, смывая пыль и усталость последних дней. А за ним пришёл и ветер, мощный напористый поток, который, казалось, нёс в себе дыхание целого мира.

Колонна замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Солдаты, ещё минуту назад угрюмо бредущие, понурив головы, теперь стояли, как заворожённые, и смотрели вперёд. Я видел на их лицах целую гамму эмоций: изумление, восторг и даже какой-то первобытный страх.

— Что… что это за вода? — прохрипел молодой орк из отряда Урсулы, его глаза были размером с блюдца. Он, как и большинство его соплеменников, родился и вырос в бескрайних степях и никогда в жизни не видел ничего большего, чем мелкая речушка.

— Это море, сынок, — ответил ему старый, седобородый гном-сапёр, который стоял рядом. — Великая Вода, говорят, у неё нет ни начала, ни конца.

Я ехал вперёд, и с каждым шагом моего коня панорама становилась всё грандиознее. Равнина закончилась, и мы оказались на вершине высокого утёса. А внизу, до самого горизонта, расстилалась бескрайняя, подёрнутая утренней дымкой водная гладь. Море было спокойным, лишь у самого берега лениво перекатывались длинные пологие волны, с тихим шипением набегая на песчаный пляж. В утреннем солнце вода казалась расплавленным серебром.

Армия замерла, почти десять тысяч существ, принадлежавших к разным расам, с разной культурой и разным мировоззрением, сейчас были объединены одним чувством, трепетом перед этим величественным зрелищем. Орки, которые не боялись ни демонов, ни драконов, сейчас стояли, раскрыв рты, и смотрели на эту живую, дышащую бесконечность. Гномы, дети гор и подземелий, с недоверием щурились, пытаясь оценить масштабы этого чуда природы. Даже мои видавшие виды гвардейцы, многие из которых тоже были родом из глубины континента, выглядели потрясёнными.

— Ну и лужа, — пробасила Урсула, подъехав ко мне. В её голосе, впрочем, не было привычной насмешки, скорее, удивление. — И как по ней плавают? Она же мокрая!

— Привыкают, наверное, — усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от горизонта. Что-то в этом зрелище и запахе, в этом ветре отозвалось в моей душе старой болью. Я вдруг вспомнил другое море, Чёрное. Каменистый пляж в Крыму, куда мы ездили с родителями, когда я был ещё совсем пацаном. Вспомнил крики чаек, запах шашлыка и сладкого вина, тёплые руки своей пассии…

Воспоминание было таким ярким, таким настоящим, что я на мгновение потерял связь с реальностью. Я снова был просто Мишей, мальчишкой, который строил замки из песка и верил, что впереди у него целая вечность. Это длилось лишь долю секунды, но этого хватило, чтобы на сердце легла тяжёлая, холодная тень тоски по тому миру, которого у меня больше не было.

— Красиво, правда? — тихий голос Лиры вырвал меня из оцепенения. Лисица стояла рядом, спешившись, и тоже смотрела на море. Ветер трепал её белые волосы, играя с пушистыми хвостами. — Наши старые легенды говорят, что море, это колыбель жизни. И её же могила, в нём столько же тайн, сколько звёзд на небе.