Книга Шипы кровавой розы, страница 21 – Джек из тени, Марк Блейн

Работа длилась весь день, без перерыва на еду и отдых. К вечеру, когда солнце снова начало клониться к закату, всё было почти готово. Временный настил был уложен, тросы натянуты до предела и звенели от напряжения, как гитарные струны.

— Ну, что, Железный, будешь принимать работу? — Корин подошёл ко мне, вытирая со лба пот. Его лицо и борода были покрыты каменной пылью, и он был похож на ожившую статую.

— Выглядит надёжно, — я с сомнением посмотрел на нашу конструкцию. — Ты уверен, что это выдержит танк?

— Уверенности в этом мире нет ни в чём, кроме смерти и налогов, — проворчал гном. — Но, по моим расчётам, должно. Если пускать танки по одному и очень-очень медленно. И если ветер не будет слишком сильным. И если река не решит подмыть вторую опору в ближайшие пару часов.

— Ты меня успокоил, — хмыкнул в ответ. — Ладно, тянуть больше нельзя, с наступлением темноты нам нужно быть на том берегу. Готовьте первый танк.

Напряжение, которое и так висело в воздухе, достигло своего предела. Вся армия, и та, что была на этом берегу, и та, что на том, замерла в ожидании. Солдаты высыпали на края каньона, чтобы наблюдать за этим рискованным представлением.

Первым пошёл тот самый танк, который мы вчера с таким трудом вытащили. За рычаги снова сел тот же молодой гном-механик. Я видел его лицо перед тем, как он залез в люк, бледное, но решительное.

— Двигай, сынок, — сказал ему Корин, похлопав по плечу. — Как по маслу, тихонечко. Почувствуешь, что трясет сверх меры, сразу глуши машину.

Танк, зарычав паровой машиной, медленно выполз на мост. Первые метры он прошёл легко, но когда гусеницы въехали на наш временный настил, раздался жуткий скрип. Брёвна под многотонной махиной прогнулись, а стальные тросы, удерживающие мост, запели свою тонкую, тревожную песню.

Я стоял, сжав кулаки, каждый метр, который преодолевал танк, казался вечностью. Я слышал, как скрипит дерево, как стонет металл, как гулко стучит моё собственное сердце. Солдаты на том берегу замерли, как изваяния, боясь дышать.

Танк достиг середины, самого опасного участка, где вчера образовалась трещина. Настил под ним прогнулся ещё сильнее, несколько досок треснули с сухим, отчётливым звуком. Я видел, как Корин, шедший рядом с танком, побледнел и что-то крикнул водителю, танк замер.

— Что там⁈ — заорал я в рупор.

— Один из тросов лопнул! — донёсся до меня ответ Корина. — Конструкция просела!

Сердце ухнуло куда-то в пятки, я уже приготовился к худшему, представив, как танк вместе с мостом рушится в пропасть. Но он стоял, наша уродливая, наспех сколоченная конструкция, пусть и со скрипом, но держала.

— Вперёд! — крикнул Корин водителю, который, казалось, впал в ступор. — Не останавливайся, давай потихоньку!

Танк, дёрнувшись, снова пополз вперёд. Медленно, мучительно медленно, он преодолел опасный участок и съехал с деревянного настила на уцелевшую часть моста. Ещё минута, и он уже был на твёрдой земле того берега. Все, кто следил за движением махины, дружно выдохнули.

Но расслабляться было рано. Нам предстояло переправить ещё восемь танков, артиллерию и обоз. Вся операция заняла почти шесть часов. Каждый раз, когда очередная машина въезжала на мост, всё повторялось. Скрип, стон, напряжённое ожидание. Под конец я уже почти не чувствовал страха, только тупую усталость.