Книга Степные ястребы, страница 39 – Джек из тени, Марк Блейн

— Неправильно, — я качнул головой. — Главная наша традиция сейчас — выживать. Выживать любой ценой, потому что если мы не выживем, то все ваши остальные традиции можно будет засунуть в задницу дохлому суслику. Потому что некому будет их чтить.

Кабан захрипел от возмущения, но Скальный Клык остановил его жестом. В его глазах появился интерес.

— Тёмные эльфы, — продолжил я, — не спрашивают нас о традициях, когда вырезают ваши кланы. Они не интересуются, хорошая ли хозяйка ваша жена, прежде чем насадить её голову на пику. Им плевать на чистоту вашей крови и на то, кто будет варить вам похлёбку. Они просто приходят и убивают, всех без разбора.

Я поднялся и подошёл к ним вплотную.

— Вы говорите, Урсула символ войны. Да, это так, и слава духам, что она такая! Потому что сейчас нам нужен именно этот символ! Нам нужен вождь, который может не только рожать детей, но и вспороть брюхо «Жнецу». Нам нужна жена вождя, которая может не только варить похлёбку, но и повести за собой тысячу воинов! Потому что мы на войне! На войне за само наше существование!

Я посмотрел на Скального Клыка.

— Ты говоришь, народ хочет мира. А я говорю, что народ хочет жить. Чтобы жить, сначала нужно победить, а для победы мне нужны не поварихи и не покорные овечки. Мне нужны воины, такие, как Урсула.

Я вернулся к столу.

— Вы пришли сюда, чтобы надавить на меня. Чтобы защитить свои мелкие, шкурные интересы. Вы боитесь, что союз с Урсулой усилит её и ослабит вас. Вы боитесь, что я не возьму в жёны ваших дочерей, и вы лишитесь своего куска пирога. Это всё, что вас волнует. Не будущее народа, а толщина масла на вашем куске хлеба.

Я смотрел им прямо в глаза, и они отвели взгляды.

— Так вот, послушайте меня, вожди, — мой голос стал ледяным. — Я не позволю вашим интригам и вашей жадности разрушить то, что мы создали. Завтра на совете будет принято решение. И это будет моё решение, оно будет служить интересам всей нашей армии, а не вашим личным. А теперь, все на выход, у меня много работы.

Они поднялись, на их лицах была смесь ярости, унижения и… непонимания. Они впервые столкнулись не с орочьим вождём, которого можно было обхитрить или запугать. Они столкнулись с чуждой, непонятной им силой, которая играла по своим правилам. Когда они ушли, я снова налил себе воды. Руки слегка дрожали, это было сложнее, чем любой бой. Здесь каждое слово имело вес, каждая интонация могла стать роковой.

— Сильно, командир, — хмыкнул Эссен. — Думаю, до утра они к вам больше не сунутся.

— До утра, — согласился я. — А утром они приведут с собой всю стаю. И мне нужно будет что-то, что заставит эту стаю заткнуться.

Я снова посмотрел на карту. Идея, смутная, дерзкая, начала оформляться в моей голове. Я играл на чужом поле, по чужим правилам. Так, может, пора было перевернуть доску? Заставить их играть по моим?

* * *

Утро было холодным и серым. Низкие, свинцовые тучи цеплялись за вершины древних мегалитов Каменного Круга, и моросящий, мелкий, как пыль, дождь превращал землю в чавкающую жижу. Погода идеально соответствовала моему настроению. Я не спал всю ночь, просчитывая ходы, готовясь к предстоящему совету. Чувствовал себя не командиром, а гладиатором перед выходом на арену, только сражаться мне предстояло не мечом, а словом. И цена поражения была куда выше, чем собственная жизнь.