Книга Степные ястребы, страница 27 – Джек из тени, Марк Блейн

Когда его вытащили, мы увидели под тонким слоем земли и утоптанной глины массивную каменную плиту, покрытую странными, незнакомыми символами. Они не были похожи ни на грубую орочью вязь, ни на изящные эльфийские руны, ни на угловатые гномьи письмена.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, опускаясь на колени и проводя пальцами по вырезанным в камне знакам. Они были гладкими, холодными, и казалось, вибрировали под пальцами.

— Я никогда такого не видела, — сказала Брунгильда, сгоняя своих инженеров. Они тут же принялись расчищать плиту, работая щётками и скребками с почти археологическим трепетом.

Плита оказалась огромной, метров десять в поперечнике. И вся она была испещрена этим сложным, непонятным узором, который, казалось, складывался в какую-то гигантскую, многоуровневую схему. В центре плиты было углубление, похожее на замок или гнездо для какого-то ключа.

Новость о находке мгновенно разлетелась по лагерю. Орки, особенно старики и шаманы, сгрудились вокруг плиты, их лица выражали благоговейный трепет.

— Это он… — прошептал один из старых шаманов, тот самый, которого мы спасли из пещеры. — Знак Первых, легенды не врали.

— Каких ещё Первых? — спросил я.

— Тех, кто был до нас, — ответил старик, его глаза горели. — Тех, кто построил эти камни. Легенды говорят, что они не ушли, а уснули глубоко под землёй. И что однажды, когда нашему народу будет грозить гибель, они проснутся. Эта плита, врата в их царство.

Я был скептиком до мозга костей, но даже я чувствовал, что от этой плиты исходит какая-то странная энергия. Воздух вокруг неё казался плотнее, а тишина глубже.

— Мы должны её открыть, — безапелляционно заявила Брунгильда, её врождённое любопытство перевесило всякое почтение к легендам или осторожность. — Если под ней есть проход, я хочу знать, куда он ведёт.

— Нельзя! — запротестовал шаман. — Беспокоить сон Первых великое святотатство!

Начался спор. Орки разделились на два лагеря. Старики и шаманы кричали о проклятиях и гневе духов. Молодые воины, опьянённые победой и поверившие в мою всесильность, требовали вскрыть плиту, ожидая найти там сокровища или древнее оружие.

Я прервал этот балаган.

— Никто ничего не будет вскрывать, пока мы не поймём, что это, — я встал в центр плиты. — Брунгильда, никаких ломов и кирок. Изучи её, попробуй понять принцип механизма. Скритч, твои ребята лучшие копатели среди нас. Пройдитесь по периметру, попробуйте найти другие входы или вентиляционные шахты. Мы не полезем в чёрный ящик, не изучив его со всех сторон.

Следующие несколько дней превратились в масштабное исследование. Гномы Брунгильды обстукивали плиту, просвечивали её какими-то своими приборами, пытались скопировать руны. Ратлинги Скритча, как кроты, изрыли всё вокруг, но не нашли ни одного другого прохода. Казалось, эта плита единственный вход.

А потом Лира, которая до этого в основном занималась допросом немногочисленных пленных эльфов, принесла мне кое-что интересное. Это был дневник того самого эльфийского командира, которого я застрелил. Он был написан на эльфийском, но Лира и её «девочки» смогли его перевести. Большая часть записей была посвящена военной рутине, но последние страницы заставили меня напрячься.

«…Мы заняли Каменный Круг, — писал эльф. — Место дикое, полное первобытной силы. Орки считают его святыней, но они даже не догадываются о его истинном предназначении. Наши маги подтвердили: глубоко под землёй находится источник колоссальной энергии. Древний, неконтролируемый. Именно он питает защитные руны мегалитов. Наша задача не просто удерживать плацдарм. Мы должны добраться до этого источника. Если нам удастся подчинить его, мы сможем запитать новый ритуал, который по силе не уступит „Тёмному Ритуалу“. Мы сможем превратить ближайшие земли континента в мёртвую пустыню, где сможем выжить только мы… А потом, снова накопив силы, ударить ещё раз… И так, пока не останется никого, разве что кучка рабов для забавы…»