Книга Новые горизонты, страница 78 – Джек из тени, Марк Блейн

— Мы поймаем остальных, — твёрдо сказал я. — Сегодня ночью. Лира уже готовит группу захвата. Это будет тихо и быстро.

— Поймаем, — согласилась она, медленно подходя к столу. Она коснулась кончиками пальцев амулета, но тут же отдёрнула руку, словно от ядовитого насекомого. — Мы вырежем эту опухоль. Но это не решит проблему. Сколько их ещё? Сколько таких «спящих» агентов в других городах? В столице? Сколько таких «беженок» мы приняли в других гарнизонах? Мы вытащили одну занозу, Михаил, а я боюсь, что всё тело уже заражено гангреной.

Она была права. Это была не просто диверсионная группа. Это была сеть. Паутина, опутавшая всё герцогство.

— Я не могу объявить об этом, — продолжила она, её голос стал ещё тише, но от этого только весомее. — Если я отдам приказ о поиске шпионов, что начнётся? Паника. Охота на ведьм. Каждый человек начнёт подозревать соседа. Каждый гном будет коситься на орка. Орки решат, что это заговор «цивилизованных» рас против них. Союз, который мы с таким трудом удерживаем, который существует практически на честном слове и общем страхе, рассыплется от взаимного недоверия прямо перед решающей битвой. Тёмные эльфы даже не успеют ударить по стенам. Мы сами перережем друг другу глотки.

Она говорила то, о чём я и сам думал. Один слух, один косой взгляд и боевое братство превращается в свору грызущихся псов.

— Что вы предлагаете? — спросил я, понимая, что простого решения здесь нет.

— Мы не будем объявлять об этом публично. Мы создадим отдельный тайный отряд, фактически контрразведку. Силу, которая будет действовать в тени. Выявлять и устранять. Тихо. Без суда и лишнего шума. Война не терпит сантиментов и долгих судебных разбирательств. — Она посмотрела мне прямо в глаза, и я почувствовал, как её взгляд давит на меня. — Ты, я, Лира и группа доверенных бойцов. Минимум информации для окружающих. Ни барон фон Штейн с его аристократической спесью, ни сир Гаррет с его рыцарским кодексом чести. Это будет наша война. Война в тени.

Победа пьянила. Но похмелье наступило быстро, и имя ему было — политика.

Не успел я допить утренний, горький как сама жизнь, эль после почти бессонной ночи, проведённой за чертежами, как в мою мастерскую без стука ввалилась делегация. Дверь, которую я никогда не запирал, не просто открылась, её скорее вынесли с петель весом и авторитетом вошедших.

Впереди, набычившись, как старый секач, шёл Торин. Его лицо, обычно просто суровое, сегодня было торжественно-непроницаемым. Но он был лишь тараном, пробивающим дорогу. За ним, чеканя шаг, вошли трое. Трое самых бородатых, самых представительных и, без сомнения, самых важных гномов, которых я когда-либо видел в этой жизни.

Воздух в мастерской, и без того густой от запаха угля и горячего металла, стал почти осязаемым. От них веяло таким запахом древнего золота и вековой гордыни, что мои простые верстаки и разложенные на них чертежи вдруг показались жалкими поделками нищего. Их доспехи из тёмной стали были инкрустированы золотом и рубинами не для красоты, каждая руна, каждая гравировка кричала о силе и статусе. Это были не воины. Это были старейшины подгорного мира.

— Михаил, — пробасил Торин, кивнув в сторону троицы. — Это представители совета кланов. Они хотят говорить.