Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 105 – Джек из тени

Бой был коротким и жестоким, гвардейцы дрались отчаянно, но силы были слишком неравны. Нападавшие, прикрываясь щитами, подходили вплотную и расстреливали охрану почти в упор. Через две минуты все было кончено, вокруг разбитого кортежа остались лежать только тела в форме гвардейцев.

Дверь лимузина распахнулась, и из него, с пистолетом в руке, выскочил сам Князь. Он был без фуражки, его седые волосы растрепались, но в глазах горела ярость. Рядом с ним был его адъютант, молодой капитан, тоже вооруженный.

— Сдавайтесь, ваше сиятельство, — прохрипел один из нападавших. — Вам приказано явиться на допрос.

— Допрос? — усмехнулся Князь. — Передай своим хозяевам, что на допросы я только вызываю. А предателей Родины я расстреливаю на месте!

С этими словами он открыл огонь, капитан последовал его примеру. Но их пистолеты были бесполезны против брони экзоскелетов. Одна из очередей ударила Князя в грудь. Он пошатнулся, но устоял на ногах, его спас бронежилет. Но следующая пуля попала ему в плечо, выбив пистолет из руки. Он упал на колено. Капитан, пытаясь прикрыть командующего своим телом, был буквально изрешечен пулями.

Князь лежал на асфальте, истекая кровью, но все еще в сознании. Он смотрел на приближающихся к нему черных убийц, и в его глазах не было страха, только ненависть и презрение. Один из них поднял карабин, чтобы сделать контрольный выстрел…

И в этот момент из леса раздался грохот пулемёта. Это была случайность, роковая для нападавших. Мимо проезжал патруль жандармерии, возвращавшийся с дежурства. Увидев бойню на дороге, жандармы, не раздумывая, открыли огонь. Нападавшие, поняв, что их миссия сорвана и они засветились, не стали ввязываться в бой. Они бросили дымовые шашки, и под их прикрытием мгновенно растворились в лесу. Их задача была выполнена не до конца. Князь был жив, но тяжело ранен и без сознания. А главное, приказ о начале операции во Владивостоке так и не был отдан.

* * *

Я ждал ответа от Князя. В моем ухе должна была прозвучать команда, приказ, хоть что-то. Поддержка с воздуха, штурмовая группа Корпуса, да хоть черт в ступе. Но коммуникатор молчал.

Напряжение достигло предела. Даже мои парни, ветераны, прошедшие огонь и воду, нервничали. Я видел, как Ломов сжимает и разжимает кулаки, как Синицын теребит рукоять своего ножа.

— Кирилл… — всхлипнула Алиса.

И тут ожила Консоль у меня перед глазами. Передо мной оказалось перехваченное сообщение из штаба Корпуса: «Нападение неизвестных на кортеж Князя. Командующий тяжело ранен».

Я перечитал сообщение еще раз. И еще. Нет, я не ошибся.

Мы одни против всей империи Барона, против японской разведки, против невидимых предателей в Петербурге…

Кабинет Барона, обычно являвшийся оплотом спокойствия и незыблемой власти, гудел, как растревоженный улей. Тишину, которая была его главным оружием, разорвал резкий, настойчивый звонок по закрытой линии связи. Это был тот самый канал, что соединял его с Илларионом Степановичем Лопухиным, его глазами и ушами в самом сердце Санкт-Петербурга. Барон, который как раз наслаждался коллекционным коньяком и редкой сигарой, поморщился. Лопухин никогда не звонил просто так, особенно в это время. Каждый его звонок был либо предвестником триумфа, либо вестником катастрофы.