Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 86 – Джек из тени

Подняв перчатку, я почувствовал, как плац, до этого замерший от напряжения, сорвался с цепи. За моей спиной, там, где стояли мои штрафники, раздался сперва неуверенный, а потом все более яростный гомон. На противоположной стороне плаца, в рядах золотой молодежи, царила совсем иная атмосфера. Злорадство, предвкушение крови, торжество. Они смотрели на меня, как на покойника. Простак, осмелившийся поднять руку на их идола, подписал себе смертный приговор. Их мир, где происхождение решало все, снова вставал на свои незыблемые рельсы.

Я видел лицо Елены, она стояла, поддерживаемая подругами, и на ее лице было неподдельное отчаяние. Она смотрела на меня, как на человека, добровольно шагнувшего в пропасть. В ее глазах я был уже мертв, и эта мысль резанула меня больнее, чем любой клинок.

— Разойтись! — голос генерала Скобелева, сорвавшийся на визг, прозвучал жалко и неубедительно.

Строй, до этого монолитный, распался на сотни враждующих ручейков. Меня тут же окружили мои парни.

— Кирилл, ты это серьезно? — голос Грушина голос был хриплым от волнения. — Этот хлыщ один из лучших мечников на курсе, он тебя на ленточки порежет.

— Успокойся, Семен, — я демонстративно поправил перчатку Голицына за поясом кителя, жест, который не остался незамеченным. — У меня есть пара козырей в рукаве.

— Да какие тут козыри, — не унимался он. — Честная дуэль, это не бой в подворотне. Правила, судьи… Они не дадут тебе и шанса.

— А я и не прошу шанса, — я посмотрел ему в глаза. — Я его возьму сам.

Аристократы, сбившись в стайку вокруг своего вожака, провожали нас злорадными взглядами. Я чувствовал их ненависть физически, она липла к коже, как ледяная грязь. Голицын, стоявший в центре, что-то говорил своим прихлебателям, и те подобострастно смеялись. Они уже праздновали победу.

Мы шли через плац, и я чувствовал себя гладиатором, идущим на арену. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, где Алиса уже разворачивала гигантские массивы данных. Бой начался не на дуэльной площадке, он начался прямо сейчас, в моей голове. Процесс интеграции ускорился, вливая в мое сознание тактики, приемы, стили. Голова раскалывалась, но я заставлял себя идти прямо, не показывать слабости.

— Дорогой хозяин, пульс сто сорок, давление скачет, — раздался в голове заботливый голос Алисы. — Ты на грани перегрузки. Рекомендую немедленно принять что-то из стабилизаторов и обеспечить себе покой.

— Отличный совет, ушастая, — мысленно огрызнулся я. — Как раз собирался на пикник, а тут такая незадача. Просто работай, мне нужно все, и как можно быстрее.

Я чувствовал, как чужой опыт, холодный и смертоносный, заполняет меня. Видел бои глазами десятков мастеров, чувствовал в руке тяжесть сотен клинков. Это было странное, пугающее и одновременно пьянящее чувство. Я все еще был Кириллом Строгановым, но внутри меня уже просыпался кто-то другой, безжалостный и эффективный дуэлянт.

Когда я проходил мимо рядов, где стоял курс Елены, наши взгляды встретились. Я хотел ей улыбнуться, сказать что-то ободряющее, но не смог. Из глубины моего нового, чужого знания всплыла аксиома: эмоции — главный враг дуэлянта. Сожаление, страх, любовь, это трещины в броне твоего духа, в которые противник вонзит свой клинок. И я отвел взгляд, заставляя свое лицо превратиться в бесстрастную маску. Я видел, как она вздрогнула от этого холода, и мне захотелось выть.