Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 4 – Джек из тени

Скобелев нахмурился, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю серьезно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Он был солдатом старой закалки, и такой ответ, видимо, пришелся ему по душе больше, чем если бы я начал оправдываться.

— Что ж, воля ваша, — буркнул он. — Но не жалуйтесь, если какой-нибудь горячий юнец решит проверить ваше «напоминание» на прочность. Они здесь не любят тех, кто выделяется. Особенно таких, как вы. Идите, курсант. Ваше размещение в восточном крыле, комната четыреста четыре. Адъютант проводит.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я молча развернулся и вышел.

Уже в коридоре, пока я шел за молчаливым адъютантом по гулким, пустым коридорам, я анализировал этот разговор. Скобелев не враг. Пока что. Он — система, холодная, бездушная, консервативная система, которая не терпит аномалий. И я для него самая большая аномалия за всю историю Академии. Он не будет мешать мне специально, но и помогать не станет, будет просто наблюдать со стороны, как стая молодых волков пытается загрызть чужака. А это значит, что я могу рассчитывать только на себя.

И на Алису, конечно.

— Ну что, дорогой хозяин, как тебе прием? — раздался в моей голове ее ехидный голос. — Чувствуешь отеческую заботу и тепло?

— Чувствую запах нафталина и затхлости, — мысленно ответил я. — он видит во мне не человека, а нарушение инструкции. Алиса, мне нужна вся информация по этому Скобелеву. Привычки, слабости, враги, друзья. Все, что сможешь нарыть, генерал точно будет проблемой.

— Уже работаю, — весело отозвалась она. — Но главная проблема тебя ждет впереди. Комната четыреста четыре, восточное крыло, это общежитие для простолюдинов и обедневших дворян. Самая дальняя и самая убогая часть Академии. Похоже, твой «отпуск» будет проходить в спартанских условиях.

Я усмехнулся. Спартанские условия? После казарм батальона, Лисьей Норы и кровавой бани в порту? Да это просто праздник какой-то! Я бы даже сказал санаторий…

* * *

Если главный корпус Академии был храмом, то восточное крыло оказалось его задворками, местом, куда ссылали все, что не вписывалось в блестящий фасад. Длинные, тускло освещенные коридоры, обшарпанные стены, запах сырости и кислой капусты, доносящийся из столовой на первом этаже. Здесь жили те, у кого в родословной не было князей и графов. Курсанты-простолюдины, получившие стипендию за талант, и отпрыски мелкопоместных дворян, у которых из всех богатств остался лишь герб над камином.

Моя комната оказалась угловой, маленькой, как тюремная камера. Железная кровать, шаткий стол, один стул и шкаф. Окно выходило на хозяйственный двор, откуда неслись крики прачек и грохот мусорных баков. Контраст с апартаментами, которые я видел в центральном крыле, где жили аристократы, с отдельными ванными, гостиными и денщиками, был разительным. Меня не просто поселили отдельно, меня демонстративно ткнули носом в мое место.

Я бросил на кровать свой вещмешок и огляделся. Что ж, не пятизвездочный отель, но жить можно. Главное, что здесь был терминал ГИС, хоть и старой модели, но этого было достаточно.

Я не успел даже распаковать вещи, как дверь без стука распахнулась. На пороге стояли трое. Двое остались в коридоре, прислонившись к стене, а в комнату вальяжно вошел третий. Высокий, широкоплечий, с наглой ухмылкой на смазливом лице. Форма на нем сидела идеально, а на воротнике я заметил вышитый герб, который Алиса уже успела идентифицировать, род князей Галицыных. Но это был не сам княжич, а кто-то из его вассалов. Шавка, присланная на разведку.