Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 122 – Джек из тени

Спустя час, который показался вечностью, началось активное противостояние. Я наблюдал за боем на главной голограмме. Это был завораживающий и страшный танец смерти. Потоки плазмы, лазерные лучи, рои ракет чертили в пустоте огненные узоры. Наши легкие силы и «москитный флот» оказались на удивление эффективными. Они не вступали в прямые перестрелки с огромными, неповоротливыми крейсерами противника. Но очень эффективно уничтожали перехватчики противника, давая возможность штурмовикам и бомбардировщикам выходить на цель без больших потерь.

На карте начали гаснуть первые красные вымпелы. Один, второй, третий… На мостике раздались робкие, радостные возгласы. Но противник лишь усилил натиск, в бой пошли линейные корабли, и ситуация начала меняться. Наши легкие крейсера стали нести потери, голограмма то и дело вспыхивала, когда очередной синий вымпел исчезал с карты.

— Третья эскадра, потери тридцать процентов.

— Крейсер «Шеллер» уничтожен!

— Потери в третьем оборонительном контуре семьдесят процентов!

Стратег оставался невозмутим, он слушал доклады о потерях, и его лицо ни разу не дрогнуло.

— Всем силам, — его голос прозвучал так же ровно, — покинуть оборонительный контур номер три.

На карте синие вымпелы начали поспешный отход. Красные корабли противника, торжествуя, устремились в образовавшуюся брешь. И в этот момент командующий положил руку на панель. Его браслет на запястье ярко вспыхнул. В центре зала, на голограмме, тот сектор, куда только что вошел вражеский флот, подсветился красным.

Яркая беззвучная вспышка белого света, которая на мгновение ослепила всех. Голографическая трансляция с этого сектора оборвалась. Когда через несколько минут ее восстановили с другого, более удаленного дрона-наблюдателя, на месте вражеской эскадры не было ни одного целого корабля. Лишь обломки, искореженные куски металла, которые бесцельно дрейфовали в пустоте. Десятки кораблей, от легких фрегатов до тяжелых линкоров, просто перестали существовать.

Гигантское минное поле выполнило свою роль, срезав потенциал противника, но пришлось пожертвовать целым оборонительным контуром, десятками своих кораблей, чтобы заманить врага в эту мясорубку.

— Ловушка сработала четко, Стратег, — пробасил огромный кошак, который вернулся на мостик. На его лице играл хищный оскал. — Потери противника на данном направлении удара свыше восьмидесяти процентов.

По мостику прокатилась волна радостных криков и аплодисментов. Молодые офицеры вскакивали со своих мест, обнимались, поздравляли друг друга с победой.

— Не расслабляемся, — устало вздохнув, произнес командующий. Его голос мгновенно оборвал всеобщее ликование. — Это только начало.

Он посмотрел на тактическую карту, на две другие вражеские группы не прекращали свое движение.

* * *

Все было именно так, как сказал командующий. Передышка была недолгой, противник лишь перегруппировался и начал новую, еще более яростную атаку. Две оставшиеся ударные группы, поняв, что лобовой штурм теперь, это самоубийство, объединились и навалились всей своей мощью на один из флангов нашего «зонтика».

Три часа шел ожесточенный бой. Три часа пустота космоса горела огнем. Наши силы несли тяжелые потери, враг был готов платить любую цену, лишь бы прорваться. На мостике больше не было слышно радостных возгласов. Только сухие, отрывистые доклады и спокойные, как удары метронома, приказы Стратега.