Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 70 – Джек из тени

Гвардейцы работали споро, без лишних эмоций. Огненные вихри вгрызались в органику и кости, превращая их в невесомый серый пепел, который тут же подхватывал и размазывал по камням непрекращающийся осенний дождь. Для них это был просто кусок мяса, создающий антисанитарию на вверенном посту. Для Юрьевского это было зримым, физическим воплощением краха его силовой стратегии.

Князь глубоко вдохнул, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах. Он не успел даже как следует переварить случившееся, не успел выстроить в голове новую многоходовку взамен рухнувшей, как картина за окном изменилась.

Из серой пелены дождя, мягко шурша широкими шинами по мокрому асфальту, вынырнули три массивных, угольно-черных автомобиля. На их бортах тускло блеснули серебряные двуглавые орлы Имперской службы безопасности.

Колонна даже не сбросила скорость перед коваными воротами. Массивная чугунная створка бесшумно отъехала в сторону, пропуская кортеж на территорию. Охрана резиденции, еще пять минут назад готовая стрелять во все, что движется, лишь взяла «на караул». Эти тяжелые бронированные «Руссо-Балты» гвардейцы светлейшего знали как свои собственные. Вот только обычно они бесшумно подкатывали к дальним воротам загородной виллы Юрьевского, скрытые от лишних глаз высокими соснами и глухими заборами, а не заезжали с парадного входа в самом центре столицы посреди ночи.

Машины синхронно замерли у широких мраморных ступеней. Двери центрального авто распахнулись еще до полной остановки.

На брусчатку тяжело ступил высокий, грузный мужчина в наброшенной на плечи форменной шинели. Генерал-лейтенант Николай Иванович Салтыков, заместитель главы Имперской службы безопасности, человек, чья подпись могла стереть в пыль многие дворянские семьи. Он остановился, поднял воротник, защищаясь от косого дождя, и мельком оглядел закопченный участок брусчатки, где только что догорел Хром. Его острый, лишенный иллюзий взгляд мазнул по черным разводам на камне, но на лице не дрогнул ни один мускул. Салтыков лишь коротко кивнул своим телохранителям, приказывая остаться у машин, и быстрым, целеустремленным шагом направился к дверям особняка.

Юрьевский отвернулся от окна и прошел к своему рабочему столу. Князь успел лишь одернуть лацканы пиджака и плеснуть на дно двух пузатых бокалов выдержанного арманьяка, когда тяжелые двери кабинета распахнулись.

— Николай Иванович! — радушно, с идеально выверенной долей искреннего удивления поприветствовал гостя князь, выходя навстречу. — Какими судьбами в столь поздний час? Я, признаться, ждал вас на выходных, на охоте…

Салтыков не ответил на улыбку. Он молча стянул с рук влажные кожаные перчатки, бросил их на край антикварного столика и с тяжелым вздохом протянул руку. Его рукопожатие было сухим и крепким, как капкан. Особист в генеральских погонах выглядел предельно серьезным. Глубокие тени залегли под его глазами, а седина на висках, казалось, прибавила в контрастности за последние сутки.

— Да вот решил лично поговорить за твою судьбу, Миша, — отозвался генерал.

Юрьевский нахмурился. Спектакль с приветливым хозяином мгновенно потерял смысл. Князь жестом указал гостю на глубокое кожаное кресло напротив своего стола, а сам опустился на свое место.

Щелчок тумблера под столешницей и воздух в кабинете неуловимо завибрировал. Прозрачная, переливающаяся сфера стационарного генератора помех накрыла переговорную зону плотным куполом. Пылевой барьер высшего класса секретности отрезал их от внешнего мира, исключая любую возможность акустического, лазерного или пылевого съема информации. Звуки дождя за окном мгновенно стихли, оставив собеседников в звенящей, стерильной тишине.