Книга Мертвые пустоши, страница 7 – Алексей Федотов

По-видимому, он рассказывал это для меня, потому что Разумовская замерла, закрыв глаза и иногда отпиваю по глоточку чай.

— Обычно император в следствие не лезет, но в твоем случае Демидов, думаю он сделает исключение.

— Какое?

— Ну а сам ты как думаешь? По идее может дать команду прекратить расследование этого дела, но это самый плохой вариант. Одно дело, если бы нашли этого ублюдка где ни будь в канаве, а другое дело публичное убийство. Наглядное! Совершенное на публику! Прекращением следствия он даст нехороший повод думать, что некоторым аристократам все можно. Думаю, лучшим выходом с его стороны будет прислать собственного следователя, который найдет реального убийцу.

— Ясно.

— Ясно ему, — проворчал ректор. — Лучше бы ты думал головой, когда при всех вызывал Старского на дуэль.

С этим я согласен не был. Ну не представился бы случай сегодня, убийца бы нашел другой. Хотя вместо красивого разрешения проблемы, теперь глубокая… Ну вы поняли.

— Что касается лично тебя, Демидов. — Рудой обратил свой взор на меня. — Ты сейчас где живешь? В том доме куда тебя заселили?

— Нет. Но, в пределах Академгородка.

— Вот это хорошо. Не вздумай выходить за его пределы.

— Почему?

— А ты хочешь посидеть в подвалах у городской стражи? Нет? Вот и я так думаю. Поэтому с территории Академии ни ногой пока следствие идет.

Дьявол! А как же мой магазин?

Я возвращался домой в мрачном настроении. Со мной ректор отправил Резникова, который как раз вернулся с рассказом о том, что у убиенного не было никаких артефактов. Точнее, их не было на теле, которое Олег Федорович, по его словам, обыскал очень тщательно и не один раз.

Ну как так то⁈ Я отчетливо помню свечение нескольких активированных артефактов у сидящего Старского. Да и когда он встал, было хорошо видно работающие арты.

Выходит, их с него сняли либо сразу после убийства, либо чуть позже, в той неразберихи, когда народ стал разбегаться из-за паники в разные стороны. Вот только рядом с трупом находился один человек — сынок Старского.

Ублюдок. А я-то думал, что он стоит на коленях возле тела отца в глубокой печали, а он оказывается мародерством занимался. Вот же сука!

Свои соображение я высказал Резникову, и хоть тот согласился со мной, но развел руками.

— Отрок, пойми! Одно дело, когда б его поймали за снятием артефактов, а другое дело обвинять его голословно. Обыскивать его без твердых доказательств нельзя было. Так что, что имеем, то имеем. Как ни грустно осознавать, но нас переиграли в собственной Академии.

Мы уже подошли к калитке во двор дома, когда с тихим хлопком перед ней материазовался один из бойцов Белоусова, в боевой броне и весь сияющий боевыми артами, словно новогодняя елка.

— Добрый вечер, Алексей Владимирович! У вас все в порядке? — поинтересовался он, холодными глазами рассматривая моего сопровождающего.

— Да спасибо.

— Могу я узнать кто это с вами?

— Можете. Это мой преподаватель в Академии. Резников Олег Федорович.

У мужика на лице возникло удивление, видимое через прорези в шлеме. Явно фамилия Резникова ему была хорошо знакома. Однако он очень быстро стер это выражение со своего лица и спокойным голосом сказал:

— Прошу прощения за беспокойство. Служба такая, — на этом он прощаясь кивнул, приложил руку к браслету на правой руке и исчез.