Книга Альтернатива, страница 8 – Алексей Федотов

Обеденный зал нас встретил гвалтом множества глоток.

По моим оценкам тут было не меньше сотни детей разного возраста и с десяток взрослых, сидящих за отдельным столом на небольшом возвышении. Юлий потащил меня в дальний угол зала где за пятью уже накрытыми столами сидели наши ровесники.

Я обратил внимание на то, что когда мы проходили между столов разговоры за ними стихали и сидящие смотрели на меня как на какую-то диковину. Большинство просто с любопытством, но некоторые со злорадством. По-видимому, вчерашнее происшествие со мной не было тайной.

Мы дошли до стола где сидела четверка ребят моих сверстников, которые глумливо улыбались, искоса поглядывая на пятого сидящего за отдельным столом и тоже рассматривал меня с усмешкой.

— Граф Никофоров — тихо мне шепнул Юлий.

Ну, я кажется нашел тех, кто оставил на моем теле следы побоев.

— Ба! Да это никак Демидов? А что это мы хромаем? Ножка болит?

Я встал напротив него окидывая холодным взглядом сверху вниз. Ну и боров. При небольшом росте он, наверное, весил не меньше центнера, но толстым отнюдь не был. Мощный и широкий костяк был перевит бугрящимися перекаченными мускулами, которые рельефно просматривались сквозь камзол. Свинячьи глаза смотрели насмешливо над приплюснутым носом картошкой. Узкие бескровные губы гадливо улыбались.

Я постоял с минуту глядя в его лицо. Пожал плечами и тихо бросил:

— Ну и урод.

Затем медленно повернулся и пошел к пустующему вдали столу мимо обомлевшего и разинувшего рот Юлия.

Граф не подвел. Сначала раздался рев — ей богу боров. Затем цоканье каблуков бегущего человека. Я перетек в сторону пропуская урода вперед и в движении, нанес молниеносный удар локтем. Граф пробежал еще шага четыре и упал, став синеть лицом.

Я внутренне взвыл от непереносимой боли растяжения мышц, а зал тихо ахнул от вида поверженного графа. Да что ж это такое-то, а? Что же за дохлое тело мне досталось.

Я прошел мимо лежащего тела не останавливаясь и сел на свободный стул. Невозмутимо расправил белую салфетку, лежащую возле приборов, с удовлетворением посматривая как бессознательную тушу борова поднимают под белы ручки и уносят из зала. Наверняка к пресловутому магу жизни.

Завтрак прошел прямо скажем бодро.

Через несколько минут ко мне за столом присоединился Юлий ошарашенный от произошедшего и горящий желанием выяснить что же такое случилось с графом. Но я только молча пожимал плечами на все его вопросы.

Разумеется, никто не заметил моего удара по болевой точке, которая привела к временному параличу диафрагмы и соответственно остановке дыхания.

Но ничего, откачают.

Только я расправился с вкуснейшей яичницей на сале и перешел на сладкие булочки с горячим компотом как пришлось наконец-то познакомится с моим воспитателем — Петром Константиновичем Буркало.

Тощий мужик, с глазами навыкате (вот действительно Буркало и есть), в синем камзоле подошел к нам с Юлием, окинул мрачным взглядом и скомандовал идти за ним. Я с тоской посмотрел на недоеденную булочку и начатый бокал компота, вздохнул и скомкав салфетку поднялся с места. Про завтрак можно забыть. Здесь как в армии — все четко по расписанию. Быстро мы, судя по виду воспитателя, не вернемся а там и завтрак закончится. Но кого мои проблемы волнуют?