Книга Наследие, страница 75 – Алексей Федотов

Я пожал плечами. Есть пока не дают, поэтому изучим дом. Интересно как живут мэры. Мы начали с галереи.

Портреты висели в два ряда, в тяжёлых рамах. Бутурлины. Сразу было видно, что Бутурлины: у всех круглые лица, мягкие подбородки и очень цепкие глаза. Художники, видимо, пытались эти глаза смягчить, но не вышло. Взгляд у Бутурлиных пробивался сквозь любой слой краски.

— Смотри, — Лена остановилась у портрета пожилого мужчины в старинном мундире. — Он похож на мэра. Только худой.

Я хмыкнул. Под портретом висела табличка: «Андрей Петрович Бутурлин, полковник Пограничной стражи. Пал при обороне Северной заставы». Дат не было. Или их стёрло время, или здесь не принято было уточнять.

Дальше портреты сменились оружием. На стене висели скрещённые мечы, длинный топор с широким лезвием, пара кинжалов с инкрустацией и копьё с наконечником странной формы, похожим на лист. Под копьём стояла витрина. В ней на тёмном бархате лежали трофеи: клык размером с мою ладонь, обломок хитиновой пластины, что-то вроде когтя, почерневшего от времени.

Я остановился. Наверняка же это осанки твари пустоши. Хоть посмотреть.

— Интересуетесь трофеями, молодой человек?

Голос раздался сзади. Низкий, с хрипотцой, какая бывает у тех, кто много лет отдаёт команды не взирая на погоду. Я обернулся.

Передо мной стоял мужчина лет шестидесяти, в мундире. Мундир был старый, но вычищенный до блеска. В руках у него была трость черного дерева с металлическим набалдашником.

— Интересуюсь, — сказал я. — Не разу еще не встречал тварей пустоши, но надеюсь посмотреть в живую.

Полковник усмехнулся и кивнул на мою одежду.

— Магическая академия?

— Да. Первый курс.

— Громов, — сказал он и протянул руку. — Аркадий Семёнович. Командир Третьего пограничного полка. Бывший, — добавил он, дёрнув уголком рта. — Колено списало.

— Демидов, — я пожал руку. Ладонь у него была жёсткая, как кора старого дуба. — Это Анна и Елена. Мои невесты.

Полковник поклонился девушкам. Без старческого слюнявого целования рук, как у Егора Борисовича, а коротко и чётко, по-военному.

— Дамы. — Потом снова повернулся ко мне. — Значит, говорите, впустоши собираетесь. А когда?

— Летом.

— С каким отрядом?

— Со своим. Практика. Весь курс.

Громов снова помолчал. Потом коротко хохотнул.

— Значит весь первый курс?

Опять рассмеялся.

— Насмешили юноша. Даже я знаю, что практика в столичной академии начинается с третьего курса. У нас на заставе были ваши лет десять назад, и я наслышан.

Я повел плечами. Ну не хочешь — не верь. Все вопросы к деду.

— Но я понимаю вас. Правильно. Сможете осенью рассказывать девицам о том, что бывали там, а будут расспрашивать, скажете, что не все можете рассказывать — Он постучал тростью по полу. — Я вот, к примеру, тридцать лет на границе и до сих пор не всё рассказываю. Жена думает, что я там чай пил и в карты играл.

— А вы там чай пили и в карты играли? — с невинным видом спросила Аня хлопая ресницами.

Громов посмотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на неё.

— Иногда, — серьёзно ответил он. — Между атаками. Чай, барышня, лучший друг пограничника. Особенно когда в него немного добавить.

Аня засмеялась. Мне полковник определённо нравился.

— Этот клык горного пескуна, — Громов кивнул на витрину, — добыл Андрей Петрович Бутурлин. Дед нашего мэра. Мы с ним, кстати, однажды встречались. Мне тогда было шестнадцать, я был вестовым, а он уже старым полковником. За ним шли люди. За многими не идут, а за ним шли. — Он вздохнул. — Внук пошёл в другую породу.