Книга Наследие, страница 67 – Алексей Федотов

Он назвал сумму. Почти все монеты, которые я отдал Фоме.

— Деньги мои, — сказал я. — Я передал их ему в благодарность за помощь.

Дежурный поднял глаза.

— Вы можете подтвердить?

— Конечно. Сейчас и подтверждаю.

— В письменном виде.

— Как изволите. Давайте бумагу.

Это явно оказалось не тем ответом, на который он рассчитывал.

Мне подали лист, перо и чернильницу. Я коротко написал, кому, когда и за что передал деньги. Заодно указал, что нападение на дороге видел лично и готов дать показания.

Когда я подписался, дежурный стал читать заметно медленнее.

— Вы были тем самым попутчиком? — Поднял глаза он.

— Тем самым.

— Который всех там…

Он запнулся и снова посмотрел на девушек.

— Который защищал телегу, — закончил я за него. — Да. Но, сначала поговорим с Фомой, потом обо всем остальном.

Нас провели через узкий коридор. За первой дверью громыхнула цепь, за второй кто-то кашлянул. В конце коридора пахло холодным камнем и нечистотами. Типичный запах тюрем.

Фома сидел в небольшой комнате без окна. Не в настоящей камере — дверь не имела решетки, — но разницу оценить мог, наверное, только человек, которому разрешали эту дверь открывать. На лавке возле него лежал пустой кисет.

Увидев нас, старик сначала попытался подняться, потом неловко схватился за колено.

— Вы? Да как же это…

Я шагнул к нему.

— Сидите, Фома Евсеич.

Лицо у него было серым от усталости. На губах засохла кровь. Один рукав испачкан чем-то темным, на запястье хорошо различались следы от грубой веревки.

Я посмотрел на сопровождавшего нас стражника. Тот старательно изучал стену.

— Так, давай рассказывай. Что случилось? — спросил я.

Фома замялся.

— Дык… разбираться надо, сказали. Сначала про разбойников. Потом про деньги. Я как есть и рассказал. Что подвез вас. Что отбились вы. А они…

Он замолчал.

— Что они?

— Сказали, что татей возил.

Аня медленно выдохнула. Подошла к старику, присела возле него и осторожно взяла за запястье. Фома попытался отдернуть руку, но она удержала.

— Больно? — Она закатала ему рукав рубахи, покрытый кровью.

— Да не больно, барышня. Потерло маленько.

Маленько. Ну да, ну да. Кожа была содрана до мяса и не только на руке. Вся его рубаха была в темных пятнах.

Я почувствовал, как привычное уже раздражение уходит куда-то вниз, оставляя после себя холодную тяжесть.

— Мия?

— Возьми его за руку. Я вылечу.

— Кто допрашивал? — спросил я, взяв старика за другую руку. Вокруг его тела разлилось зеленое сияние.

— Да я почем знаю, ваша светлость? Один ночью. Другой утром. Потом еще приходили. Про деньги спрашивали. Я им все говорил. Где взял, есть ли еще… — Он с удивлением смотрел как рана на руке исчезает, сменяясь новорожденной кожей.

— Кормили?

Фома отвел глаза. Ответ я понял и без слов.

— Воду давали?

— Давали.

— Когда?

— Утром.

Я посмотрел на сопровождавшего нас стражника.

— Позовите начальника или того, кто сейчас его заменяет.

— Окольничий Петр Андреич отбыл к мэру…

— Тогда заменяющего.

Он исчез так быстро, что я даже не успел решить, действительно ли начальник отсутствует.

— Лечение закончено! — доложила Мия.

Я перевел глаза на Фому и убрал руку от его запястья. Он смотрел на меня… Даже не подберу точного слова.

Для него магия существовала рядом всю жизнь, но это совсем не означало, что он мог ею пользоваться или рассчитывать, что кто-то станет тратить силу на его ссадины.