Книга Стратег из ниоткуда. Книга 1, страница 58 – Михаил Атаманов

Уж точно не от стрел и колющего оружия вроде копий и кинжалов — они эту ткань прошьют, даже и не заметив. Рубящие удары мечом безрукавка может и смягчит чуть-чуть, но тоже не остановит. Про удары дробящим оружием вроде палицы или тяжёлого молота и говорить не приходится — если по тебе таким ультимативным оружием попали, то сам виноват, и тут уж никакой доспех не спасёт. Так что если нарисованный краской на груди моего стёганого доспеха герб в виде синего дракона на бело-голубом фоне не обладал каким-то магическим останавливающим эффектом, то получалось, что мой торс абсолютно беззащитен для любого оружия. Руки также не защищены, как и ноги. Да и на голову интендант выдал мне вовсе не нормальный металлический шлем, какие имелись на складе, а лишь плотную кожаную шапочку, не закрывающую не только лицо, но даже уши.

К счастью, мне полагался щит. Деревянный и круглый из сбитых или склеенных досок, по ободу обшитый тонкой металлической лентой. Закрывал щит всю грудь целиком и частично нижнюю часть тела, весил всего килограмма три, так что носить его на левой руке я мог, совершено не уставая. Смущала разве что его малая толщина. Сантиметр древесины, может полтора. Не фанера, конечно, но очень близко к этому. Один, максимум два отражённых удара, и такой щит расколется. Я читал, что в средневековье пехотные щиты для большей прочности обивали буйволовой кожей, и даже иногда в несколько слоёв, но лёгкой пехоте королевства Брена такая роскошь похоже не полагалась. В мире, где цена нового рекрута взамен выбывшего составляла всего две серебрушки, с экипировкой дешёвой лёгкой пехоты совершенно не заморачивались.

При этом старик-интендант ещё и ругался на меня, что такие длинные верзилы идут в армию, совершенно не думая о том, что одежды для них на складе не найти. Как будто это я по собственному желанию припёрся сюда в лагерь и был виновен в том, что ему пришлось изрядно полазить по штабелям ящиков, пока он нашёл-таки боле-менее подходящие мне по размеру брюки и рубаху!

И вот уже в строю из полусотни таких же бедолаг лёгкой пехоты шестого отряда я стоял на плацу под палящим солнцем. Никакого оружия старослужащие наставники нам не выдали, да и вообще не объяснили, зачем мы жаримся на самом солнцепёке, и что должны будем тут делать. Ветераны лишь орали на новобранцев, раздавали тумаки и удары дубинками по любому поводу и без повода, да пытались построить необразованных селян по росту и заставить стоять смирно на указанном месте. Со мной вопросов не было никаких — с моими метром девяносто, на целую голову выше среднего здесь роста, меня сразу поставили самым первым в шеренге слева, и следующие полчаса я тупо стоял, ожидая пока разберутся с остальными и приучат их к порядку. Наконец, неотёсанные селяне построились и даже стояли, не расходясь и не разговаривая, и только после этого к нам вышел наш командир.

И тут я не удержался от удивлённого возгласа и даже получил за это затрещину от стоявшего рядом старослужащего, поскольку командовать шестым отрядом назначили знакомого мне Альвара Везучего. Вот только вчерашнего деревенского забулдыгу было не узнать — его отмыли, побрили и подстригли, а армейская экипировка сидела на нём как влитая. Причём полусотеннику полагался уже вполне приличный доспех из прочной дублёной кожи, даже с наплечниками, поверх которого имелась ещё и кольчужная безрукавка с дополнительными металлическими бляхами на груди для большей защиты. Металлический остроконечный шлем с прорезями для глаз, закрывающий верхнюю половину лица. Кожаные брюки с наколенниками. Высокие сапоги. Короткий меч в ножнах на поясе. На командиров уровнем выше десятника в армии Брены уже не скупились, их ценили и старались сохранить.