Книга Стратег из ниоткуда. Книга 1, страница 162 – Михаил Атаманов

Дых Белый Зуб, сегодня что-то совсем раскисший и сам на себя не похожий, пообещал сурово наказать дозорных за беспечность. После чего я обстоятельно расписал ему и шаману ближайшие планы.

— Война приближается, и избежать её всё равно не удастся. Так что если соседи не нападут, мы сделаем это сами, и я даже точный срок тебе назову. Одноногий кузнец сегодня показал первый собранный им арбалет, и он действительно стреляет как положено. Ещё два арбалета будут готовы через седьмицу. К тому времени броня и нормальные крепкие щиты для моих ребят также уже будут изготовлены. Затем потребуется ещё седьмица, чтобы завершить ковку копий, болтов и ятаганов, да и моё оружие тоже мастер обещает изготовить к тому сроку. Тренировки тоже через две седьмицы закончатся, и мы будем готовы выступать против племени Синей Рыбы. Ранее я обещал тебе, вождь, что вопрос с этими агрессивными соседями решу до начала лета, но всё идёт настолько хорошо, что смогу сделать это намного раньше!

Шаман после моих слов лишь с сомнением покачал головой, однако ничего не сказал по поводу таких оптимистичных планов и сроков. Вождь же заулыбался, показав пожелтевшие клыки, одобряюще похлопал меня по плечу и пожелал удачи. А потом неожиданно сменил тему.

— Мой старший сын Дубых Крепкий за что-то тебя невзлюбил, Альвар. Сегодня он уже в который раз за последние дни подходил ко мне с предложением изгнать тебя из племени или даже убить. Сын считает, что ты приносишь беду его охотникам. Как ты появился, их всё время преследуют неудачи.

Да, проблема действительно имелась, и я тоже знал, что Дубых за что-то меня недолюбливает. С самого первого моего дня появления в племени Жёлтой Рыбы глава охотников смотрел на меня косо и даже однажды, когда никого из орков поблизости не было, пообещал убить меня сразу же, как только станет вождём племени. Эта неприязнь к чужаку-человеку зародилась ещё до того, как я сумел раздобыть для племени огромного дугара, но после той удачной моей охоты с использованием ямы-ловушки эта неприязнь многократно усилилась и переросла в настоящую ненависть.

Причиной возможно была ревность из-за того, что отец-вождь позволял пришлому человеку слишком многое и даже однажды назвал меня своим приёмным сыном, а члены племени с восторгом отзывались обо мне. Или то, что сам Дубых не мог похвастаться успехами в охоте, и в племени Жёлтой Рыбы начали поговаривать о том, что глава охотников не справляется со своими обязанностями, и его нужно заменить кем-то более толковым. Нет, не всегда его орки возвращались с пустыми лапами, вот только и сколь-либо заметных трофеев за эти дни не было. Тех тощих белок, кривоносую цаплю или нескольких прилетевших к озеру после зимы уток, что принесла группа Дубыха, едва хватало для прокорма самих охотников, не говоря уже об остальных членах племени. Так что без мяса огромного дугара, сохранённого в солёном и копчёном виде, и регулярно поставляемой мною рыбы племени орков пришлось бы очень несладко.

Самая же неприятность для главы охотников случилась, когда Дубых Крепкий попытался повторить мой успех и попробовал загнать вернувшихся обратно к холму дугаров в яму-ловушку. Я в тот момент отсутствовал, в компании молодых орков изучая окрестности и особенно направление к лагерю Синей Рыбы, а потому слышал о происшествии лишь со слов членов племени. Рассвирепевший вожак шерстистых носорогов долго гонял самоуверенного охотника по округе и в итоге самого Дубыха загнал в ловушку с кольями, где крупный орк лишь чудом не нанизался на острые жерди, но всё равно достаточно сильно ушибся и подвернул ногу. Апофеозом позора сына вождя стало то, что зверь развернулся задом к яме-ловушке, не став в неё падать, и залил сидящего внизу орка с ног до головы потоком фекалий, после чего с гордым видом удалился. После того случая Дубых фактически перестал выходить из своего шатра, сославшись на повреждённую ногу, и проводил время со своей женой Андеей — одной из очень немногих сохранившихся в племени Жёлтой Рыбы женщин-орчих детородного возраста.