Книга Стратег из ниоткуда. Книга 1, страница 108 – Михаил Атаманов

После допроса леди Стелла удивила меня, да и наверное всех остальных собравшихся во дворе солдат, показав неожиданное для суровой героини милосердие и не став убивать пленников. Призванная героиня громогласно объявила, что не воюет с мирным населением, и приказала отпустить селян на все четыре стороны, предварительно сняв с них ошейники подчинения, чтобы те не убили мужиков, когда те вовремя не вернутся к хозяевам. Телохранитель леди Стеллы принёс перстень-ключ, и тот… сработал, открыв металлические ободы!!! Признаться, я был сильно удивлён. Это что же получается? У всех таких магических ошейников подчинения одинаковые ключи? Интересно, интересно…

Освобождённые же селяне нерешительно переминались с ноги на ногу и не знали, что им делать. Вернуться к родным семьям они похоже не могли, идти же в чужое для них государство тоже не спешили. И когда я предложил им помочь нашим похоронным командам выносить из ущелья тела, но уже добровольно без магического принуждения, мужики почесали затылки… и согласились.

Всего к ночи на носилках из ущелья было вынесено порядка тридцати тел — и наши ребята, и солдаты королевства Трёх Братьев, и даже какой-то покусанный зомби полуэльф в экипировке десятника чужой армии. Всех мертвецов хорошо было бы сжечь на погребальном костре, чтобы вражеские некроманты не могли воспользоваться телами и поднять из них зомби, вот только возникала проблема с достаточным количеством дров для такого большого костра. И потому временно по приказу коменданта крепости Ареса тела перенесли в глубокий подвал под цитаделью, где в холоде они сохранились бы намного дольше.

Мы как раз занимались этим скорбным делом, когда уже фактически в темноте в крепость Алатырь-Кала вернулся посланный к королю рыцарь. Почему-то один без войска, магов и лекарей, за которыми его посылали. Ничего объяснять встречающим его бойцам рыцарь не стал, лишь раздражённо швырнул поводья слуге-конюху и с каким-то свёртком под мышкой направился к своей госпоже.

* * *

На следующий же день с самого раннего утра начался обстрел. Мы не сразу сообразили, что происходит, а потому непонятно откуда донёсшийся усиленный эхом грохот и вспышки пламени далеко в скалах лишь разбудили спавших солдат и вызвали пересуды дозорных на вышках. Но вражеские корректировщики, по-видимому засевшие на Орлином Глазе, сообщили расчётам катапульт результаты первых залпов, и противник подкорректировал прицел своих дальнобойных орудий.

Следующие горшки с гремучей смесью разбились в ущелье шагах двухстах от стен Алатырь-Калы, а потом и вовсе стали взрываться в непосредственной близости от ворот. К полудню же враг настолько пристрелялся, что снаряды один за другим ложились точно за стены крепости. Весь палаточный лагерь пылал жарким пламенем, горели хозяйственные постройки, конюшня и склад амуниции. Каменные здания цитадели и казармы, как и охранные башни, огонь пока что не брал, однако лишь вопросом времени было, когда запылают их деревянные крыши, или когда противник перейдёт с огненных снарядов на отравляющие.

Среди защитников были и погибшие, и раненые, и обожжённые. Бойцы пережидали обстрел, укрывшись на первых этажах охранных башен и казармы, и настроение у всех было, прямо скажем, упадническое. Обещанное подкрепление что-то запаздывало, ответить врагу мы ничем не могли, и при таком обстреле держаться наш немногочисленный гарнизон мог совсем недолго.