Книга Самый разыскиваемый, страница 94 – Михаил Атаманов

— Фириат, свет! - заорал я не своим голосом, понимая, что ночная темнота совсем не годится для прицельной стрельбы в возящиеся у дверей фигуры врагов и друзей.

Глаза резанул яркий свет от синхронно возникших над Свелинной и Фириатом магических огней. Секундой позже один из врагов с хриплым стоном осел, пронзённый насквозь в грудь мечом Пузыря. Но врагов было ещё много - трое или четверо, явно мешая друг другу в тесноте, они сражались в узких дверях против двух моих друзей. Вот самый высокий из наших противников страшно заорал, укороченный на длину обеих голеней широкой секирой дварфа. А секунды через три ещё одного из врагов отшвырнуло в коридор проткнувшее ему живот магическое ледяное копьё. Но последние двое противников и не думали отступать, несмотря на такие ужасные потери среди союзников.

— Вы все умрёте! - заорал один из этих двоих, однако сам лишился головы от размашистого удара меча Пузыря.

Одежда на последнем из противников вспыхнула, и лишь тогда он бросился убегать, срывая горящие тряпки и оглашая коридор гостиницы жутким воем. Хватило его только до лестницы, по которой он покатился вниз огненным клубком и затих на площадке второго этажа. Ушёл только обладатель хриплого голоса, который так и не появился в дверях, оставаясь за спинами своих посланных на убой соратников.

Мы шумно переводили дух. Тем временем двери соседних комнат одна за другой открывались, оттуда высовывались разбуженные постояльцы, все при оружии и крайне недовольные. Прибежал и хозяин этого неспокойного заведения в компании шести своих головорезов. Пока Пузырь объяснял им причину ночного шума, я вернулся в комнату и стал осматривать поверженных врагов.

Живым оставался только один из них, с обрубками вместо обеих ног, он с воем катался по полу и корчился от боли, поэтому я не сразу опознал в этом окровавленном калеке одного из охранников обоза. Лишь труп полуогра, сражённого моей стрелой, навёл меня на мысли о тех "безобидных" соседях, ужинавших рядом с нами. Я присел рядом с раненым, ухватился пальцами за его челюсть и повернул страдальца лицом в мою сторону.

— Кто вы и зачем напали на нас? - спросил я, но он лишь стонал от боли.

— Он истечёт кровью, если не перетянуть его обрубки ремнями из кожи, - заметил Фириат, быстро одевающийся и прыгающий сейчас на одной ноге, пытаясь вдеть ногу в узкие кожаные брюки.

— Ну, так помоги ему! - приказал я, и тёмный эльф склонился над калекой, доставая откуда-то из недр своей сумки узкие полоски кожи.

Сверкнул кривой эльфийский нож, отрезая окровавленную штанину, Фириат стал перетягивать красную культю. Но было слишком поздно, безногий уже потерял сознание от слишком большой потери крови и видимо уже навсегда. Наблюдавший за всем этим Пузырь через полминуты подтвердил, что калека умер.

— Да будет богиня Морана милосердна к нему! - проговорил Пузырь, тоже одеваясь.

К нам в комнату заглянул хозяин гостиницы. Брезгливо перешагнув через окровавленные тела, он остановился с фонарём в руке и больше рассматривал выломанный косяк и расколотую дверь, чем мертвецов на полу.

— Это люди работорговца Гарвела, который со своими помощниками и охраной снимает весь второй этаж, - сообщил толстый хозяин гостиницы, сразу опознав убитых.

Видя моё решительное настроение, толстяк предупредил нас от поспешных действий в его заведении. Он сообщил, что с Гарвелом прибыло более ста человек слуг и охраны, и потому решить вопрос силой не получится. Также он пообещал открыть нам пустой большой номер на другом конце коридора, чтобы мы могли переселиться туда из этой разгромленной комнаты.