Книга Самый разыскиваемый, страница 88 – Михаил Атаманов

— Заходи, Сергей, всё нормально, это не то, что ты подумал. Мы просто разговаривали.

— Елена рассказывала мне, что произошло после моего ранения, и как вы меня воскрешали. В частности, я только сейчас понял, откуда в нашей тесной компании взялся минотавр, и почему рыцарь Вилль Омникафи вдруг согласился идти с нами. Раньше как-то неудобно было спрашивать при остальных. А вообще... друзья, спасибо за то, что вы для меня сделали! Вы просто совершили невозможное!

"Просто разговаривали", как же... Так я и поверил им, что лучшего места и времени не нашлось, чем глухой ночью в спальне Пузыря. Хотя... я и сам ведь сейчас только что вышел из спальни герцогини, и мы действительно просто разговаривали без всяких двусмысленностей. Да и мои старинные друзья отнюдь не выглядели смущёнными или застигнутыми врасплох. Скорее они даже обрадовались моему появлению как возможности наконец-то прекратить трудный неприятный для обоих разговор. Я догадался, что мои школьные друзья опять выясняли отношения, а потому нарочито веселым голосом сообщил, что высокородная леди Камилетты просит Петра зайти к ней в башню и обещает не убивать его сразу, а сперва выслушает, ну а потом уже прибьёт. Также я попросил друга умирать не слишком громко, чтобы случайно не разбудить уснувшую на кресле в комнате герцогини Каришку.

— Опять паясничаешь, - недовольно проговорил Петька, накидывая плащ на кольчугу и быстро поправляя рукой растрепавшиеся волосы.

— Ну, есть такое, - согласился я и пояснил, что Камилетта находится сейчас в сильно расстроенных чувствах, и ей нужен кто-то знакомый и близкий, чтобы излить свою грусть и печаль.

Пузырь поправил свою золотую цепь на груди, отцепил от пояса пустующие ножны от потерянного меча и быстрым шагом умчался в башню высокородной леди. Когда за нашим общим другом закрылась дверь, и шум шагов парня стих вдали, Ленка задумчиво произнесла:

— Эх, мне бы кто близкий помог излить свою грусть и печаль...

Фея посмотрела на меня и, видя абсолютное непонимание на моём лице, грустно усмехнулась и наконец-то объяснила "специально для самых тупых и ничего не замечающих вокруг себя":

— Сегодня сразу после окончания битвы за замок Древний Брод благородный рыцарь барон Вилль Омникафи сделал мне официальное предложение руки и сердца. Я обещала подумать до рассвета и дать барону свой ответ с первыми же лучами солнца. Конечно, я могла бы попросить и целый год на раздумья, и Вилльям бы согласился. Но я специально взяла такой совсем маленький срок, так как мне совершенно надоела эта "Санта Барбара" с моими женихами, и хочется уже какой-то определённости. Сперва пришла к Петьке посоветоваться - всё-таки он был моим женихом, и с моей стороны было бы крайне неправильным и вероломным не проинформировать его о такой щекотливой ситуации. А Пузырь как обычно лишь мямлил и не мог сказать ни "да", ни "нет". Говорил, что мне самой нужно принимать такое ответственное решение. Сам-то ты что мне посоветуешь?

— Я-то здесь при чём, ты действительно сама должна решать... - совершенно стушевался я от такого прямого вопроса.

— И ты туда же, Брут... - рассердилась на меня Фея, у неё аж глаза загорелись, словно зелёные яркие огоньки. - Я ведь так хотела хотя бы в эту важнейшую для меня ночь поговорить с моими лучшими друзьями предельно откровенно, но вы оба не поняли серьёзности момента. Если бы Петька вместо размазывания соплей сказал, что любит меня и не отдаст никому, я бы отказала барону без всякого сожаления, и плевать на все козни богов тут в Эрафии! Если бы он твёрдо сказал, что я ему не нужна, я бы даже не моргнула глазом и молча проглотила. Но он опять скрылся за пустыми ничего не значащими словами...