Книга Печать пожирателя 12, страница 70 – Илья Соломенный

Возвращение в собственное тело было похоже на падение с километровой высоты.

На бетон.

Я вылетел из ментальной связи с оглушительным треском в черепе, и мир на секунду пропал, заменившись ослепляющей белой вспышкой и тошнотворным ощущением в желудке. Я рухнул на колени, упёршись руками в холодный пол. Из носа и ушей потекли тёплая струйки крови.

И лишь через несколько секунд, придя в себя, я понял, что вокруг творится кромешный ад.

Сферы, ещё секунду назад плававшие в идеальном порядке, теперь метались, сталкивались, разбрасывая снопы искр. Голограммы плясали судорожно, превращаясь в абстрактные кляксы. Гул сменился пронзительным воем, от которого звенели зубы.

А главное — пульсирующее лиловое сияние в центре зала, где стоял Пётр, погасло, сменившись тревожным, прерывистым мерцанием. Сам Салтыков замер, будто обесточенный, его фигура потемнела, энергетические кабели, связывавшие его с системой, оборвались с треском, похожим на хруст льда, и повисли бессильными щупальцами.

Но «Шестёрка» и де думала сдаваться.

Она ответила.

Из стен, из пола, из самих сфер начали вытягиваться щупальца из лиловой энергии и переплавленных, текучих кристаллов. Они рванули к моей группе, которая мгновенно вступила в отчаянный бой.

Я видел, как Аврора приняла на себя энергетический разряд, предназначенный для Маши, и с хриплым криком отшвырнула его обратно, но сама упала, заливаясь носом кровью. Эммерих тут же оказался рядом, вытянул руки, создавая вокруг них пузырь нейтрализации, в котором лиловые магические атаки гасли.

Иван и Игорь, спиной к спине, поливали огнём из усиленных моими новыми артефактами импульсных винтовок появляющихся из ниоткуда кристаллических «дроидов» размером с собаку.

Арс с криком на каком-то древнем наречии вогнал материальный воздушный клин в треснувшую колонну, и та, с грохотом рухнув, преградила путь очередной волне щупалец.

Аня, словно сошедший с ума рок-музыкант, играла какую-то мелодию на своей артефактной гитаре — и та, распуская круги звуковых волн, замедляла все атаки «Шестёрки».

Маша создавала ледяные щиты вокруг всех нас, хлестала водяными кнутами, расщепляя то и дело появляющихся рядом «зомби», а её дракончик летал вокруг, метко плюясь всеми стихиями и ловко уклоняясь от энергетических ударов.

Лицо Юсупова было искажено холодной яростью — своим жезлом он парировал удары, и каждый взмах оставлял в воздухе дымящиеся рунические следы.

Я стоял посреди всего этого, в центре хаоса — с разорванным сознанием и одной, чёткой мыслью: добить! Пока система в шоке. Пока «вирус» изоляции, который я вбросил внутрь «узла», делает свою работу.

Собрав остатки сил, я поднялся и вцепился взглядом в тёмную, мерцающую фигуру Петра и в сам пульсирующий узел энергии под ней.

А затем вырвал из себя последний, неоформленный клок Пустоты. Не семя, не «агента». Просто сгусток чистой энтропии, ненависти ко всякой связи.

И воткнул его в «узел» Салтыкова.

Эффект был не таким зрелищным, как взрыв, но куда более страшным.

Пространство вокруг Петра и платформы схлопнулось, будто гигантская невидимая рука смяла его в комок размером с чаробольный мяч. Раздался глухой, влажный хруст — звук ломающейся реальности.

Свет вокруг нас погас окончательно. Фигура Петра исчезла, не успев издать ни звука. Платформа под ней рассыпалась в мелкую, чёрную пыль, которая тут же рассеялась. Энергетические артерии, ведущие к этому месту, оборвались и повисли, как перерезанные нервы, из концов их сочился чёрный, поглощающий всё вокруг дым.