Книга Печать пожирателя 10, страница 66 – Илья Соломенный

Я посмотрел на него, ощущая тяжесть куртки на плечах — тяжесть не ткани, а взятой на себя ответственности и силы.

— Я исполнил свою часть сделки, — мой голос прозвучал непривычно низко, — Он насыщен. Он получил то, чего желал. Ваша тюрьма… она больше не держит вас.

Призрак-полководец медленно склонил голову.

— Да, — в моём сознании прозвучало всего одно слово, полное бесконечного облегчения, — И мы также исполним свою. Один раз, когда ты призовёшь нас. Как и было оговорено.

И в тот же миг тогда вся армада призраков пришла в движение. Они устремились вперёд, на меня. Их полупрозрачные фигуры впивались в куртку, как вода в песок, всасывались, становясь частью ткани, частью узора, частью силы, что пульсировала внутри.

Я замер, ожидая боли, но чувствовал лишь нарастающую волну мощи. Это была не слепая ярость Брони, а дисциплинированная, холодная сила тысяч древних воинов, их воля, их опыт, их отточенное мастерство, теперь добровольно отданное в моё распоряжение!

О велкий Эфир… Как же это было хорошо, ощущать ТАКУЮ мощь!

На этом фоне теперь даже потеря навыка не выглядела такой уж страшной!

Когда последний призрак исчез в ткани куртки, тишина вокруг стала абсолютной.

Ну всё, Совет… Долбаные родственнички… Готовьтесь, мать вашу! Маркелий А'стар идёт за вами!

15 августа 2035 года. Москва, резиденция графа Салтыкова.

Загородный воздух, наполненный запахом хвои и влажной земли, казался Салтыкову лучшим запахом на свете — уж после того, как он провёл десятки лет, запертый в магической реальности — точно.

Пётр стоял посреди просторного, аскетично обставленного тренировочного зале. Сняв с себя жилет, Пётр с отвращением смотрел на свои дрожащие руки. На запястьях и предплечьях проступали свежие, лиловые гематомы — следы магических контуров, которые показывали, что Искра Салтыкова всё ещё отказывалась вернуться к прошлым параметрам и работать на полную мощность.

Пётр пнул ногой манекен, ещё дымившийся на полу от последнего разряда молний. Удар вышел слабым, жалким. Несмотря на все деньги и возможности молодого графа, восстановление шло чудовищно медленно…

Лишение ранга, доступа к ресурсам корпорации «Маготех» — всё это било не только по кошельку и репутации, но и по самолюбию Салтыкова. Он чувствовал себя инвалидом, гигантом на глиняных ногах, чью силу кто-то отнял.

Кто-то другой мог бы сказать, что немалая часть проблем (особенно, что касается «Маготеха») досталась Салтыкову от Марка — но Пётр так не считал.

В конце-концов — Апостолов вытащил его с того света, и не раз рисковал жизнью ради друга.

А то, что случилось…

Такое в договорах между аристократией часто называется словосочетанием «форс-мажор».

Лишь одно успокаивало Петра, согревая изнутри яростным огнём — тайное знание.

Эфир.

Та самая, истинная сила, крупицы которой он, рискуя всем, сумел сохранить и преумножить после своего возвращения. Сейчас они дремали в Салтыкове, тихие и непостижимые, как спящий дракон.

И, как искренне считал молодой граф, у Эфира был вкус — вкус абсолютного превосходства над всем этим миром.

Смахнув со лба солёные капли, Пётр отошёл к стене, плюхнулся в кожаное кресло и потянулся к пульту. Голографический экран на стене ожил, заливая комнату мерцанием новостных лент.