Книга Печать пожирателя 10, страница 19 – Илья Соломенный

Илона, услышав это, молча кивнула. Её пальцы сжали мой рукав, не в страхе, а в готовности.

— Думаю, дед не стал бы убегать с нападавшими, — пробормотал я, анализируя ситуацию, — Если он смог их убить, то либо добивал раненых, либо… его самого ранили, и он уходил, истекая кровью. Единичный след — скорее всего, его. Идем.

Я сделал шаг, и мир вокруг изменился. Сияние нефритовых светлячков, мелодия кристаллических деревьев, запах магнолий — всё это померкло, растворилось в фоновом шуме. Мое восприятие сузилось до одной-единственной алой нити, что тянулась через край платформы в бездну ночного города.

Мои энергожгуты вырвались наружу тонкими щупальцами чистой энергии. Они не парили в воздухе, а приникли к поверхностям — камню, стеклу, металлу — считывая мельчайшие частицы, невидимые глазу. Я шел, почти не глядя по сторонам, ведомый этим зовом, этим медным привкусом на языке, что становился то слабее, то резче.

Нить зова крови вела нас через сияющие проспекты, где толпы праздных горожан и не подозревали, что мимо них пробирается охотник. Я чувствовал сквозь асфальт и умную керамику тротуаров следы — вот здесь моя цель присела, опёрлась о стену, оставила мазок крови… Вот здесь перебежала улицу, и капля упала на нагретый асфальт…

След вел все дальше и дальше — от сияющего центра, от гармонии и порядка в сторону окраины. Воздух постепенно терял сладковатый аромат цветущих лотосов, наполняясь запахами машинного масла, окисленного металла, соленой влаги и протухшей воды. Голографические баннеры сменялись тусклыми неоновыми вывесками, кристаллические деревья — чахлыми чайными кустами в громадных кадках.

Через пару часов такого «преследования» мы вошли в порт Шанхая.

Зона гигантских доков, складов и грузовых терминалов. Здесь царил иной ритм — гул тяжелой техники, скрежет крановых лебедок, далекие гудки кораблей. Воздух вибрировал от низкочастотного гула и был густ от запаха рыбы, угля и солярки. Магия тут чувствовалась иначе — приземлённо, утилитарно, в виде усиливающих заклятий на тросах и защитных рун на воротах ангаров.

Алая нить вела все глубже в это индустриальное чрево, в лабиринт из ржавых контейнеров, сложенных в горы, и тёмных, плохо освещенных проходов. И эта зона была закрыта от посторонних, так что пришлось пробираться аккуратно используя то невидимость, то иллюзии, то ментальное воздействие на рабочих, не давая им видеть нас… Постоянно приходилось держаться в тени, следить за обстановкой и пускать вперёд воронов, чтобы «видеть» слепые зоны камер, которых тут было великое множество.

Я замедлил шаг, сжимая руку Илоны. Энергожгуты сжались, насторожившись, сканируя пространство на сотни метров вперёд.

След обрывался у одного из таких ангаров — массивного, стального, с потрескавшейся от времени краской и огромными, наглухо закрытыми воротами. От него пахло старой ржавчиной, рыбой и чем-то еще… чем-то знакомо-холодным.

— Здесь, — выдохнул я, останавливаясь в тени горы контейнеров и глядя на мрачное здание, — Он где-то здесь.

Ворота ангара были не просто заперты — они были запечатаны изнутри. И не банальным замком, а сложным заклятием, сплетенным из ледяной магии и чужой, звериной воли.

Беглого взгляда и небольшой «птичьей» разведки хватило, чтобы понять — лезть сюда напролом было бы огромной тупостью. Это было бы равносильно тому, если бы я заорал на весь Шанхай о своём присутствии и природе своей магии.