Книга Печать пожирателя 10, страница 126 – Илья Соломенный

АВИ плавно развернулся, и в поле зрения камеры попал Воробьёвы горы. Точнее, то, что от них осталось.

Ландшафт был изрыт и перепахан, но на месте уничтоженной академии «Арканум» уже виднелся гигантский, сияющий на солнце фундамент из белого камня и призматических стальных конструкций. Он был в разы больше прежнего и напоминал не просто здание, а футуристическую крепость. Вокруг стройки сновали десятки строительных машин и крошечные, с этого ракурса, фигурки инженеров и магов-архитекторов.

— И конечно, вы видите величайшую стройку века! — голос Воронова снова зазвенел, — Новый «Арканум»! Он станет не только академией, но и мемориалом, и щитом! Символом нашего нового знания, нашей готовности встретить будущее, каким бы оно ни было! Ходят слухи, что проект разработал сам Марк Апостолов!

Алексей сделал драматическую паузу, собираясь с мыслями для новой пламенной тирады, и переключился — его голос стал ещё более энергичным и праздничным.

— Но сегодня, в этот прекрасный майский день, наш репортаж не был бы полным, если бы мы не показали вам главное событие, ради которого город на мгновение замер! Все взоры сейчас прикованы к сердцу нашей столицы! Коллеги, направляем камеру туда! Прямо сейчас на Красной площади начинается Парад Возрождения!

Кадр плавно сместился, и в объективе, под безоблачным небом, открылась величественная панорама Красной площади с невообразимо огромным (хоть и теперь увядающим, «осенним», как его стали называть жители столицы) Великим Древом.

Красная площадь была заполнена людьми — солдатами, магами, жителями столицы, гостями — кого тут только не было!

Но это был не просто праздник, а что-то большее — чествование глубокой, выстраданной победы. Воздух, чистый и прохладный, словно специально вымытый дождями накануне, трепетал от напряжения тысяч голосов, сливающихся в единый, приглушённый гул.

Пахло свежестью, распустившимися листьями с высаженных вдоль Кремлёвской стены деревьев, сладковатой ватой и варёной кукурузой из ларьков. А ещё — едва уловимым, но стойким запахом свежего камня и краски — запахом новизны, залечивающей старые раны.

Площадь была заполнена до отказа.

Не стройными шеренгами военных, а живой, многоцветной массой народа. Здесь стояли плечом к плечу солдаты в парадной форме, с орденами на груди; инженеры в комбинезонах «Маготеха»; маги с посохами, обмотанными траурными лентами; врачи и медсёстры; простые горожане — те, кто тушил зажигательные смеси, кто вытаскивал раненых из-под завалов, кто просто выжил.

Их лица были обращены к Лобному месту, где был установлен временный помост.

На него поднялся Александр III.

Но не в горностаевой мантии, какую он любил надевать на публичные выступления ранее — а в том самом тёмно-сером, почти чёрном мундире, без единого знака отличия, в котором он сражался на своём драконе за столицу.

Его лицо, обычно замкнутое и холодное, сегодня было иным. Усталым до самого дна души, но — озарённым изнутри мягким светом. Государь обвёл взглядом толпу, и под этим взглядом гул стих почти мгновенно, оставив лишь шелест ветра и далёкий гудок парохода на Москве-реке.

Его голос, усиленный заклинанием, прозвучал на площадь без обычной императорской велеречивости. Он был прост, суров и невероятно искренен.