Книга Печать пожирателя 8, страница 80 – Илья Соломенный

— Выглядишь потрясенным, Серёга. Неужели думал, что обнаружишь здесь какого-то оборванца из подполья?

Князь поднял руку, останавливая сына.

— Сергей доказал свою преданность. Он заслужил правду.

Львов резко выдохнул.

— Так это… вы отдали приказ убить Терновского? Вы украли чертежи с завода?

— Мы? — Князь покачал головой, — Нет, Сергей. Ты. Но — по нашей просьбе.

Он положил руку Сергею на плечо.

— Добро пожаловать в настоящую игру.

Лунный свет пробивался сквозь листву, рисуя на земле узоры, похожие на магические руны. Князь Долгорукий остановился под древним дубом, положил ладонь на его кору и обернулся к Сергею:

— Месяцы подготовки. Сотни жизней. Тысячи тонких нитей, которые мы плели… И всё ради одного момента.

Василий, стоявший чуть поодаль, нервно постукивал пальцами по эфесу церемониального кинжала.

— Отец скромничает. Мы уже в шаге от того, чтобы перевернуть Москву с ног на голову.

Сергей почувствовал, как в груди зашевелилось что-то тёмное и жадное.

— И что же мешает?

— Ты наверняка помнишь, как мы разорвали помолвку Варвары с тобой? — начал князь неожиданно мягким тоном.

Сергей почувствовал, как в висках застучала кровь. Образ Варвары — высокомерной, холодной, бросившей его с презрительным письмом — вспыхнул перед глазами.

— Прекрасно помню, — ответил он ровным голосом, — И прекрасно понимаю ваши мотивы.

Князь покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее искренность.

— Прошу прощения за эту… необходимую жестокость. Это было политическое решение — после твоего поражения на дуэли нам пришлось демонстративно отстраниться, — Он сделал паузу, — Но мы никогда не отказывались от этого союза по-настоящему.

Василий, стоявший рядом, кивнул:

— Особенно теперь, когда ты доказал свою ценность для нашего дела.

Сергей ощутил, как что-то холодное и скользкое заползает ему в грудь. Он представил Варвару — её надменную улыбку, презрительный взгляд… И понял, что хочет не жениться на ней, а задушить.

Убить — жестоко и хладнокровно.

— Вы слишком добры, — произнес он, заставляя губы растянуться в подобии улыбки, — Но разве Варвара согласится?

Князь махнул рукой:

— Дочь послушается моего решения. Тем более… — Его взгляд стал проницательным, — … ты ведь всё ещё любишь её, не так ли?

Перед глазами Сергея всплыли другие губы — жадные, насмешливые, пахнущие дорогими духами и кровью.

Губы Киры.

— Конечно, — солгал он, — Вашу дочь сможет забыть только слепой.

— Тогда все решено, — заключил князь. — После успеха операции мы объявим о возобновлении помолвки.

Сергей кивнул, тщательно скрывая ярость. В голове уже складывался план: сначала использовать Долгоруких, добиться власти… А потом…

— Я тронут вашим доверием, князь, — произнес он, делая глубокий поклон, — И готов оправдать его. Но скажите честно — вы всерьез готовы отдать дочь в жены чернокнижнику?

Тишина. Даже ветер будто замер.

Василий напрягся, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

А князь Долгорукий… рассмеялся.

Громко, искренне, как будто услышал лучшую шутку в жизни.

— Ох, Сергей, — он вытер слезу с морщинистой щеки, — Неужели ты думаешь, что тёмные искусства практикуют только в подворотнях?

Сергей даже не моргнул.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, — князь внезапно перестал смеяться, и его голос стал низким, словно доносящимся из-под земли, — что во многих семьях всегда были свои… специалисты.