Онлайн книга «Печать Пожирателя 4»
|
— Почему, Андрей? — Потому… Что это была моя дочь… — Та-а-а-ак… — протянул я, охренев от такого поворота событий, — Вижу, не всё я про тебя правильно понял, господин Синицын… Рассказывай. — Пошёл ты! — Рассказывай! — рявкнул я, и снова надавил на мужчину страхом — перед глазами тут же заплясали круги… Проклятье… Ещё пару раз, и я просто вырублюсь… Надо завязывать. Мой метод не сработал, потому что Синицын молчал — и тогда я надавил на него сочувствием — тёплым и спокойным… — Прошу, Андрей. Расскажи, что блин с этими барокамерами произошло? Почему погибла твоя дочь? Зачем ты использовал в них проклятья? И как мне от них избавиться? Расскажи. Я пришёл только за этим — чтобы спасти свою жизнь, и… Жизни других пациентов. Если ничего не сделать — все они погибнут, рано или поздно. На этот раз мои слова, подкреплённые эмоциями, достигли своей цели — Синицын посмотрел на меня совсем по-другому! — Те артефакты… Барокамеры — изобрёл я. Но так, как работал в клинике, патент официально принадлежал ей, и Геллерштейна, как директора, внесли в список создателей… Но он не имел к ним никакого отношения! — Об этом я уже догадался. Но скажи мне вот что — он знал, что в твоём изобретении спрятано проклятье? — Да не было там никакого проклятья! — скрипнул зубами Синицын, — Не было! Барокамеры были сооружены без единого изъяна! Они не были прокляты! Скажу тебе больше, неизвестный юноша — они не только усиливали искры, но и собирали с пациентов все магические негативные эффекты! — То есть, это не ты подсадил проклятья в барокамеры? — нахмурился я. Если так — придётся возвращаться в клинику, но на этот раз — с тяжёлой артиллерией в виде инвкизиции. И один Эфир знает, что тогда Юсупов начнёт из меня вытягивать… — Я. Ответ снова заставил меня нахмуриться. — Не понимаю. Синицын вздохнул, провёл ладонями по лицу. — За свою разработку я получил привилегию от клиники — возможность бесплатно улучшить энергетику моей дочери, Настеньки… Когда ей исполнится восемнадцать лет. Это случилось чуть больше года назад, и Геллерштейн выполнил своё обещание — принял её вне очереди. Но целителям, как и обычным врачам, запрещено оперировать своих родственников. Так что… Настенькой профессор занимался лично. Синицын замолчал, и я не стал его торопить. — Что-то пошло не так… — наконец, произнёс мужчина, и по его щеке скатилась слеза, — Что-то в тот проклятый день пошло не так… И вместо того, чтобы укрепить энергетику Настеньки, Геллерштейн вытянул из неё все жизненные силы… Почти все… Я молчал, осмысливая услышанное. — Он убил её… Моя девочка… Моя дочка… — Синицын всхлипнул, — Жизнь из неё ушла так быстро, что я даже не успел вытащить её из этого долбаного артефакта! Он заплакал, и я, чувствуя его боль — уже не с помощью своих способностей, а простым человеческим состраданием — сел рядом с ним и положил руку на плечо колдуна. — Мне жаль, Андрей… Мне очень жаль… — Также сказали и они! — прорычал сквозь всхлипывания мужчина, — Точно также! И знаешь, что они сделали? Я отрицательно покачал головой. — Они захотели замять это! Просто… Просто заплатить мне денег и сделать вид, что Настенька была слабой, и потому не выдержала процедуры… Потом Геллерштейн начал что-то мямлить о том, что всё можно списать на неполадки в аппаратуре… А я… Я много что сказал ему в тот день… И это была ошибка. Потому что уже через день меня задержали для допроса… Этот проклятый профессор подключил все свои связи, чтобы выйти сухим из воды. И виноватым сделали меня… Якобы, я допустил ошибку при проектировании барокамер. И вот уже тут к ответу призывают только меня, а Геллерштейн, который так хотел быть соавтором патента — всего лишь свидетель… Потом начали всплывать всё новые и новые лживые доказательства… Дошло до того, что всё выставили так, что это я проводил ту процедуру! |