Книга Время, вперед!, страница 83 – Артём Март

— Вот… Вот честно… — Лопатин покачал головой. — Тебе, конечно, большое спасибо, что за меня заступился и всё такое, но мне совсем не хочется влезать во все эти дурацкие разборки!

— Ты уже влез.

— Позволь напомнить, товарищ прапорщик, — Лопатин нахмурился, — на последнюю игру я тебя привёл по твоей же просьбе! Сам бы я и не пошёл даже!

— Ты уже влез, — сказал я, проигнорировав его слова. — Причём уже давно — в тот самый момент, когда вообще сел за карты.

Лопатин смолчал, моргая большими от непонимания глазами.

Я вздохнул. Он не понимал. И я не мог винить его за это. Ещё утром он был просто солдатом-раздолбаем, который ходил на карточные игры, чтобы убить время. А теперь оказался втянут в игру, о которой не имел ни малейшего представления.

— Если ты не хочешь, чтобы мы оба залетели по-крупному, — сказал я, понизив голос, — мне нужна твоя помощь.

Лопатин замер. Он смотрел на меня и, кажется, впервые за всё время начал понимать, что происходит что-то серьёзное. Что-то, что выходит за рамки обычного «попались — отругали — забыли».

Лопатин долго смотрел на меня. Потом вздохнул и кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Что нужно делать?

Я объяснил. Коротко, без лишних деталей. Лопатин должен подойти к Штырю и занять у него денег. Немного, рублей двадцать пять. Сумма немалая для солдата, немалая для того, чтобы просто носить её с собой. Но достаточная, чтобы ни Штырь, ни Гриня не заподозрили чего-то неладного.

— Да ты че? — Лопатин от удивления округлил глаза. — Занять денег? Под проценты⁈ Двадцать пять рублей⁈ А отдавать я как буду⁈ Я таких денег никогда в жизни в карты не выиграю!

— Отдавать не придётся, — покачал я головой.

Лопатин нахмурился.

— Уж не знаю, что ты там придумал, товарищ прапорщик, но дело это кажется мне мутным, аж некуда.

— Я думал, — я скрестил руки на груди, — ты понял, что иного выхода у нас нет.

— И… И как же я у него столько займу?

— Скажешь, что хочешь отыграться или что нужно срочно отдать долг. Штырь даст.

— Да откуда ты знаешь?

— Потому что ты — свой.

Лопатин долго думал. Морщил лоб.

— Так, ладно, товарищ прапорщик… Скажем… Скажем, я займу. А дальше что?

— Остальное я сделаю сам.

Лопатин хотел спросить ещё что-то, но тут дверь кабинета замполита заскрипела и приоткрылась.

— Идём, — бросил ему я и пошёл прочь из коридора.

Лопатин же помешкал пару мгновений, а потом торопливо отправился вслед за мной.

Утром в столовой было шумно.

Пахло разваренной кашей и компотом из сухофруктов. Я сидел за столом у окна, Лопатин — за соседним, через проход. Мы не разговаривали. Только переглядывались.

Штырь с Гриней сидели в дальнем углу, за столом с двумя другими ранеными. Он что-то рассказывал, и его слушатели кивали. Гриня сидел рядом и жевал хлеб, глядя в тарелку. Я видел, как он то и дело оглядывается по сторонам, будто искал кого-то.

Я посмотрел на Лопатина и кивнул.

Он помедлил. Я видел, как он сжал ложку, как напряглись его плечи. Потом он отложил ложку, решительно встал и пошёл.

Я проследил, как он подходит к столу Штыря. Как наклоняется, что-то говорит. Штырь поднимает голову, хмурится. Потом усмехается. Говорит что-то в ответ. Гриня, заинтересовавшийся разговором, толкает Штыря в локоть. Улыбается Лопатину.

Лопатин говорит ещё что-нибудь.