Книга Время, вперед!, страница 79 – Артём Март

— А-а-а! — завопил Анатолий. — Больно! Больно! Аккуратнее!

— Молчи, пьянь! — заорали на него с той стороны окна.

Я отстранился от санитара. Дверь тряслась и ходила ходуном. Анатолий орал, как резаный. Его все еще тянули снаружи. Вдруг Анатолий завизжал, еще тоньше, как поросёнок. Принялся махать ногами так, что пришлось отойти еще дальше, чтоб не зацепил. А потом его ядреные бока наконец прошли сквозь узкое цокольное окно. Прошла и задница, ноги приподнялись кверху и исчезли снаружи.

А потом грохнуло. Дверь с грохотом ударилась о стену, и внутрь тут же вошла пара бойцов. Они застыли на входе, пытаясь проглядеть тяжелую темноту каморки своими строгими, сосредоточенными взглядами.

Бежать было некуда. За окном меня уже тоже ждали. Я слышал, как бойцы, что дежурили там, посмеиваются над стонущим и плачущим Анатолием.

А потом ко мне вошел замполит. Его прямой, строгий силуэт заслонил тусклый коридорный свет. Он упер руки в боки.

— Выходи! Кто тут сидит⁈ — крикнул он сурово.

Я хмыкнул. Делать все равно было нечего. Теперь мне оставалось только одно — как-то отбрехаться от замполита.

А потому я сделал решительный шаг вперед.

— Кто там⁈ — заорал он, когда, видать, рассмотрел мои очертания в темноте, — немедленно назовись!

— Ну здравствуйте, товарищ замполит, — хмыкнул я, выходя на свет. — Вот вы нас и поймали.

Кабинет замполита встретил нас тусклым желтоватым светом ламп и запахом казённого сукна.

Я стоял у стола, чуть расставив ноги, чтобы не пошатнуться от боли в боку. Анатолий рядом со мной покачивался, как пьяный медведь. Его лицо опухло, глаза слипались, и он то и дело тёр ладонью шею, будто пытался убрать с глаз сонную пелену.

При этом я заметил, что санитар не очень-то нервничает из-за всего случившегося. Мне казалось, что он даже почти не протрезвел, когда к нам ворвался замполит Руденко.

Это показалось мне странным. Ведь кто-кто, а Толя уж точно должен быть сам не свой от того, что его поймали спящим. Так и с волчьим билетом вылететь можно.

Неужто его собственная судьба не волнует? Или тут есть что-то ещё?

Дверь за нашими спинами скрипнула. Боец конвоя ввёл Лопатина. Тот был бледен до синевы. Увидев меня, он дёрнулся было что-то сказать, но только сглотнул и опустил взгляд. Его руки мелко дрожали, и он спрятал их за спину, будто стыдился собственных пальцев.

«Надо же, — подумалось мне. — Не сбежал. А так уверенно улепётывал».

Однако, по всей видимости, бойцы, помогавшие Руденко организовать облаву, оказались хитрее перепуганного и напрочь протрезвевшего Лопатина. Даже его шустрые ноги не спасли бедолагу.

А жаль. Я надеялся, что Лопатин все же сможет уйти. В конце концов, сегодня он играть не собирался. И привёл меня на игру именно по моей просьбе.

Руденко сидел за столом, разложив перед собой бумаги. Он не смотрел на нас. Переворачивал листы, что-то подчёркивал карандашом, и в этой его неторопливости было больше угрозы, чем в любом злобном крике. Во всяком случае, строгий вид замполита точно производил впечатление на несчастного Лопатина.

Когда Руденко наконец поднял голову, я увидел усталые, но цепкие глаза. Он обвёл нас взглядом — меня, Анатолия, Лопатина — и отложил карандаш.

— Значит, так, орлы, — проговорил он негромко. — Играли в карты. Пили. Нарушали режим. Опять.