Книга Осколок "Зеркала", страница 101 – Артём Март

— Я говорю так, потому что не раз и не два сталкивался с офицерами особого отдела. И некоторые из них, не все, конечно, тяготеют к тому, чтобы быть именно обвинителями, — я пожал плечами, — видимо, выбирают более простой путь.

— Если я инициирую допрос, — Савельев похолодел голосом, — вы уже не отвертитесь, товарищ прапорщик.

— Если вы инициируете допрос, я отвечу на все ваши вопросы. Как полагается, под протокол, — невозмутимо проговорил я.

— Рад это слышать, — сказал Савельев, повременив, и в голосе его я не услышал ну совершенно никакой радости. — Надеюсь, остальные ваши подчиненные пограничники будут столь же сговорчивыми на допросе, как и вы.

— Непременно, — столь же холодно ответил я.

Савельев промолчал. Приосанился и прижал планшет к груди. Поправил кепи.

— В таком случае, как только мы вернемся на точку, — заговорил он, — я подвергну вас и ваших пограничников допросу, товарищ Селихов. И надеюсь, у вас хватит духу, чтобы остаться этой ночью в кишлаке.

— Даже не сомневайтесь, — отрезал я.

Савельев невесело хмыкнул. Приподнял подбородок, а потом обернулся и ушел. Энергично зашагал прочь. Сначала на его защитного цвета форме заплясали красные отсветы костра, а потом он исчез в тени, как будто его и не было.

Я остался стоять на месте. Заметил, что ко мне спешит Искандаров.

— Дело плохо? — угрюмо спросил он сходу.

— Так себе, — бросил я.

Искандаров вздохнул. Обернулся так, будто хотел выудить взглядом фигуру Савельева в этой подступившей темноте. Майор-особист исчез, будто его тут и не было.

— Значит, — снова глянул на меня Искандаров, — мои догадки были верны. Он тут за тобой.

— Именно так.

Искандаров засопел.

— М-да… Если особый отдел, а потом и военная прокуратура возьмут вас в оборот… — Искандаров осекся. Задумался.

— А вам бы этого не хотелось? — спросил я.

Вопрос мой, кажется, вырвал Искандарова из задумчивости.

— Саша, ты шутишь? — удивился он. — Я и моя дочка обязаны тебе жизнью. Твой отряд, не скованный всей этой… бумажной волокитой, за две недели сделал больше, чем наша разведка за полгода.

Я молчал.

— Я понимаю, — он вздохнул. — Ты хотел спасти брата. Но если бы тебе нужно было только это… Встретились бы мы сегодня? Сидели ли там, вон в той сакле, три важнейших для нас языка? Я думаю, нет. И считаю, что тебя и твоих людей следует наградить, а не судить.

— Спасибо, — тихо проговорил я.

— Мы что-нибудь придумаем, Саша.

Я глянул на Искандарова. Улыбнулся.

— Есть кое-какая идея. На окраине кишлака есть сгоревшая двухэтажная чайхана. Приходите туда через час.

Искандаров посерьёзнел.

— Ты что-то задумал?

— И позаботьтесь, чтобы за вами не было хвоста. На всякий случай.

— А чего бы ему нас просто не арестовать? — спросил Громила, косясь на Кара-Тара.

Оба Волкособа лежали не так далеко от костра, но если Ак-Тар спокойно уплетал тушенку, которую я разложил ему на большом осколке шифера, то Кара-Тар явно имел большие виды на смачный Громилин кусок сала.

Последнее пулеметчик умудрился на что-то выменять у десантников. И теперь, лелея его словно собственного ребенка, аккуратно нарезал на дощечке, укрытой газетой.

— А ты бы хотел, чтоб арестовал? — мрачно спросил Горохов, пристроившийся у фасадной стены.

Внутри строения до сих пор мерзко пахло сырой гарью, потому мы пристроились на замусоренной глиняной террасе под полуразрушенным навесом.