Книга Они были братьями. Часть 2, страница 59 – Артём Март

— Не знаю, — нервно выдохнул Абдул-Хаким. — Ещё не знаю…

Когда мы собрались идти к Хаджи, солнце уже начало клониться к горам.

Жара спадала, но воздух всё ещё был сухим и горячим, как из печи.

Проводник — пожилой афганец с жидкой бородой и бельмом на левом глазу — ждал нас у входа в мечеть. Мулла, видимо, выбрал его не случайно: старик был немногословен, мрачен и явно не горел желанием с нами идти. Но просьба муллы есть просьба муллы. Деваться от неё некуда.

Я взял с собой Сашу и Стоуна. Саша шёл молча, с автоматом на плече. После всего, что случилось, он старался не попадаться мне на глаза, но когда я сказал, что иду к Хаджи Абдулле и беру его с собой, он просто кивнул.

Не возражал и не задавал вопросов, даже когда я рассказал ему, что задумал. Видимо, он понял, что совершил ошибку. Что зря не послушал меня и от этого чувствовал теперь вину. Понимал, что теперь ему выпал шанс всё исправить. Или, по крайней мере, попытаться.

Стоун же выглядел так, будто был в своей стихии. Он шагал рядом со мной, разминая затёкшие плечи, и насвистывал какую-то песенку. После заседания он пребывал в отличном настроении.

— Знаешь, Селихов, — сказал он, не переставая улыбаться, — я начинаю привыкать к местному колориту. Может, перееду сюда, когда всё закончится. Открою своё дело. Буду торговать коврами.

Я хмыкнул глупой шутке Стоуна.

— А что? У меня всегда имелась коммерческая жилка, — похвалился он.

— Когда встретишься с КГБ, — проговорил я спокойно, — я советую тебе засунуть свою жилку поглубже в задницу. Тебе же будет лучше.

— Скучный ты человек, прапорщик, — рассмеялся Стоун.

Я не ответил.

Дом Хаджи Абдуллы стоял на другом конце кишлака. Мы шли по пыльным улицам, и местные провожали нас настороженными взглядами.

После заседания муллы новости разлетелись быстро: шурави оправдали, отцы лгали.

Кто-то смотрел на нас с облегчением, кто-то — с затаённой злобой. Я не пытался разобрать, кто есть кто. И я украдкой наблюдал за последними.

Судя по всему, молодых и более-менее крепких мужчин в кишлаке было немного. Но наберётся достаточно, если они решат что-нибудь учудить.

И, как и ожидалось, злее всего на нас смотрела именно молодёжь.

Проводник остановился у высокого дувала. Калитка была железная, крепкая, и даже с металлическим засовом.

Дом Хаджи Абдуллы выглядел добротно: глинобитные, свежепобелённые стены, крыша ровная и без провалов. Никакой грязи во дворе. Никакого хлама. Везде царит порядок. Сразу видно, что здесь живёт человек, привыкший к дисциплине.

Проводник что-то крикнул через забор. Через минуту калитка открылась, и на пороге появился сам Хаджи. Он был всё так же мрачен. Окинул нас взглядом — меня, Сашу, Стоуна. Задержался на проводнике.

Хаджи Абдулла не выглядел удивлённым. Возможно, знал, что мы придём, и, скорее всего, был готов к подобному повороту событий.

Перебросившись со стариком несколькими фразами, он наконец отступил в сторону и жестом пригласил нас войти.

Мы вошли. Внутренний двор был чистым, выметенным. У стены стояла деревянная скамья. Рядом — небольшой арык. В углу двора, под навесом, сидел Наджибулла. Он поднял голову, увидел нас — и тут же опустил. Его лицо, казалось, опухло ещё сильнее. Саша посмотрел на него, и я заметил, как мой брат на мгновение сжал зубы.