Книга Они были братьями. Часть 2, страница 18 – Артём Март

Медведь остановился, замер, ревя на волкособов. Волкособы, вздыбленные, напряженные, остановились перед зверем, обгавкивая его. Стараясь отогнать.

— Давай назад… — бросил было я, а в следующее мгновение Кара-Тар кинулся на зверя.

Надир крикнул ему что-то на дари.

Волк вцепился медведю в шею, заставив гиганта подняться на задние лапы. Да так, что волкособ повис на нем, даже и не думая расцеплять челюстей. Ак-Тар тут же вгрызся в заднюю лапу чудовища.

Надир снова прокричал что-то на дари, а потом, подняв винтовку, смело пошел на медведя, держа его на прицеле.

— Э! Что он творит⁈ — крикнул Громила.

Надир не спешил стрелять. Явно боялся задеть волкособа.

Я, не теряя времени, вскинул автомат. Понимал, что отшельник не оставит своих волков. Что отступать уже поздно.

Медведь обнял Кара-Тара лапами, а потом просто отбросил, как тряпичную игрушку. Ак-Тара зверь будто бы и вовсе не замечал. Такая у него была крепкая шкура.

Кара-Тар отлетел в сторону, пискнул, ударившись о землю, но тут же вскочил на лапы. И тогда Надир выстрелил. Медведь, похоже, даже и не заметил попадания. Он встал на четвереньки и помчался к нам, попутно сбрасывая Ак-Тара с задней лапы.

Волки метнулись за ним, прыгая и пытаясь вцепиться в могучую спину медведя.

Громила вскрикнул, увидев, что зверь приближается. А потом взял и бросил в него свой пулемет. И побежал.

Я не успел даже крикнуть ему хоть что-то. Медведь оказался рядом так быстро, что мы с Надиром почти разом повалились на землю.

Громила не успел отбежать и пяти шагов.

Медведь настиг его, с ходу вцепился в спину и повалил. Огромная туша обрушилась на бойца, как каменная глыба, и Громила исчез под ней. Только ноги в стоптанных кедах дергались меж задних лап медведя. А потом Громила закричал. Кратко, но истошно. Я услышал, как под когтями медведя рвется его одежда.

И встал.

Волкособы трепали чудовище за бока и лапы, но тот почти не обращал на них особого внимания. Только изредка поднимал голову от Громилы и огрызался. Иногда пытался зацепить кого-нибудь из псов ударом мощной лапы.

Я вскинул автомат.

— Саша! — крикнул мне Надир, который еще не успел подняться.

Я выстрелил. Один, два, три методичных одиночных ушли в спину чудовищу.

Зверь дернулся, обернулся так, будто его разом ужалил целый рой пчёл. А потом, застыв в пол-оборота, заревел на меня, уставившись злым глазом.

Я знал, что рискую зацепить волков Надира. Знал, что шальная пуля может добить Громилу. И все равно выстрелил.

Очередь ушла ему в череп. Пули вошли над глазом, в висок, в скулу. Зверь взревел — страшно, захлёбываясь, — и начал заваливаться на бок. Лапы ещё скребли землю, когти рвали траву, но это была уже агония. Я выпустил весь оставшийся магазин. Двенадцать пуль, выпущенных почти в упор, легли достаточно кучно, чтобы сразить животное.

Я опустил автомат. Стало почти тихо. Слышалось лишь прерывистое дыхание волкособов, все еще рвавших умирающего зверя. А потом Громила застонал и закашлялся.

— Саня… — хрипел он.

Я бросился к нему. Перевернул на бок. Спина была в крови. Когти разодрали кожу от лопатки до поясницы — неглубоко, но страшно, широкими рваными полосами. Китель висел сзади клочьями. На плече — след от зубов: медведь всё-таки успел укусить Громилу, пока боец был под ним. Кость, кажется, цела, но рука висела плетью.