Книга Они были братьями. Часть 1, страница 40 – Артём Март

— Лежи. Ещё немного.

— Пить… — прохрипел он.

— Потерпи. Скоро придём.

Он не ответил. То ли уснул, то ли просто закрыл глаза. Я слышал его дыхание — всё такое же тяжёлое. Но он был жив. Пока хватало и этого.

Мы добрались, когда луна уже стояла высоко.

Сначала я не понял, что мы пришли. Просто Надир остановился у скальной стены и опустил палки салазок. Я остановился тоже. Огляделся. Ничего. Камни, осыпь, скала. И тут я разглядел вход.

Хижина Надира представляла собой углубление в скале — естественная пещера, расширенная и закрытая спереди стеной из грубого камня на глиняном растворе. Дверь — тяжёлая, деревянная, обитая вытертой бараньей шкурой. Над входом нависал скальный козырёк, так что сверху, с горы, заметить хижину было невозможно. Даже снизу, с тропы, можно было пройти мимо, если не знать, куда смотреть.

Надир толкнул дверь. Та отворилась без скрипа — видимо, петли были хорошо смазаны жиром.

Внутри стояла кромешная тьма. Я слышал, как Надир прошёл вглубь, как чиркнул кремень, как вспыхнул трут. Через несколько мгновений зажёгся масляный светильник — глиняная плошка с фитилём. Огонёк был слабый, но мне хватило, чтобы разглядеть помещение.

Пол — глиняный, плотно утрамбованный, застеленный старыми коврами и войлочными подстилками. У дальней стены очаг из камней. Над ним, в потолке, чернело отверстие для дыма.

Два топчана у стены, оба застелены одеялами из верблюжьей шерсти. Два сундука — старые, деревянные, с потёртой резьбой. Вдоль стен, в нишах, выдолбленных прямо в скале, стояли глиняные горшки и берестяные коробки. Пучки сухих трав свисали с потолочной балки.

На стене висел старый ковёр с геометрическим орнаментом — выцветший, но когда-то явно дорогой. В углу я заметил несколько медных тазов и большой глиняный кувшин с водой.

Волки вошли следом. Ак-Тар сразу направился к очагу и лёг на свою подстилку — старую кошму, протёртую до дыр. Кара-Тар задержался у двери. Покрутился, понюхал воздух и только потом улёгся, положив морду на лапы.

Мы с Надиром подняли Сашу и перенесли на топчан. Брат метался в жару. Лицо у него было бледное, в испарине. Губы потрескались. Он что-то бормотал, но слов я разобрать не мог. Надир наклонился над ним. Пощупал лоб тыльной стороной ладони. Приложил ухо к груди, послушал дыхание. Потом выпрямился.

— В лёгких много дыма. Нужен отвар. Приготовлю утром.

Я кивнул. Надир отошёл к сундуку. Достал оттуда свёрток — чистую тряпицу, смочил её водой из кувшина и протянул мне.

— Вот. Чтобы сбить жар.

Я принял тряпку. Саша вздрогнул, когда холодная ткань коснулась его кожи, но не проснулся. Только дыхание на секунду сбилось и снова выровнялось.

Надир подошёл к другому сундуку. Вынул глиняную миску, налил в неё что-то из котелка, стоявшего у очага, и протянул мне.

— Тёплая еда.

Я, немного помедлив, принял.

— Спасибо.

Похлёбка была тёплой. Сушёное мясо, чечевица, что-то ещё — какие-то травы или коренья. Я ел медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу. Я доел всё до последней капли и вернул миску.

Надир дал мне воды. Я пил долго, большими глотками. Вода была холодная, чистая.

— Второй топчан твой, — сказал он. — Спи. Я приготовлю для твоего брата снадобье. Если он подышит им, станет лучше.

Я посмотрел на него. В свете масляного светильника его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева — резкие морщины, глубокие тени под скулами. Глаза блестели, но в них не было угрозы.