Книга Они были братьями. Часть 1, страница 25 – Артём Март

— Прошу… — прошептал он.

Саша наставил пистолет. Махди, глядя в чёрный зрачок ствола, медленно, с величайшим трудом, опустился на колени.

— Пощади… Я сделаю всё, что ты хочешь… Всё…

Саша смотрел на него сверху вниз. Долго. Очень долго. Его лицо было холодным. Таким холодным, каким я его никогда не видел. Он опустил наган.

— Слишком лёгкая смерть, — сказал он тихо, почти без выражения. — Для такой свиньи.

Он убрал пистолет за пояс. Достал нож. Махди увидел лезвие. И, кажется, только сейчас понял, что выхода у него больше нет. Что ему не спастись.

Он задрожал всем телом. Затрясся так, что у него застучали зубы. Саша схватил его за грудки, рванул на себя. Работорговец заскулил, попытался отпрянуть, но Саша держал крепко. Я увидел, как брат подносит лезвие к подбородку Махди. Как надрезает кожу на щеке.

А потом Саша просто взял и пырнул работорговца в бедро, прямо сверху. Таким ударом не убить. Можно лишь ранить. Но главное — заставить страдать.

И Махди страдал. Я видел, как он вздрогнул и принялся корчиться в Сашиных руках. Как запищал, словно девчонка.

Я зашагал к Саше. Остановился в паре метров.

— Саша! — позвал я, силясь пробраться сквозь дым. — Заканчивай с ним! Нужно уходить!

Саша не обернулся. Он медленно, почти нежно, извлек нож из раны. Грязные шаровары работорговца вмиг помокрели от крови, и явно не только от нее. Махди заливался криком, стараясь зажать рану руками. Саша не давал ему это сделать. Вместо этого поднес окровавленный нож к лицу.

— Ты привык видеть чужую кровь, да? — зашипел он сквозь зубы. — Посмотри теперь на свою!

Сзади, в гостиной, что-то с грохотом рухнуло. Я обернулся на миг: новая пылающая балка пробила пол. Огонь уже подбирался к кабинету. Времени почти не оставалось.

Я шагнул к ним. Оттолкнул Махди в сторону. Тот повалился на пол, и тут же впился в бедро трясущимися руками. Я встал между ним и Сашей. Заглянул брату в глаза.

— Что ты делаешь?

— Он мучал здесь людей! — закричал на меня Саша. Голос у него сорвался на высокой ноте. — Он мучал меня! Этот пёс не заслуживает даже пули!

— И ты решил его пытать? Для чего? — нахмурился я. — Ради удовольствия?

— Он убил Хабиба! — Саша уже не кричал. Он почти рыдал. Глаза у него покраснели, губы дрожали. Он сжимал нож так, что побелели костяшки пальцев. — Он мучал всех этих людей… Их продавали… Детей продавали… Убивали на его глазах! А он сидел и пил чай… Он…

— Ты решил его пытать? — повторил я жестко.

— Я… — Саша осекся. Опустил голову. Потом закашлялся.

Я поднял автомат. И нажал на спуск. Прогремели три одиночных выстрела. Махди дёрнулся и затих.

Саша застыл. Он смотрел на тело. Лицо у него было белое, как бумага. Рот приоткрылся. Он хотел что-то сказать, но не смог. Слова застряли в горле.

Я схватил его за плечо. Сжал сильно, до боли. Он вздрогнул и поднял на меня глаза.

— Обижаться на меня будешь потом, — приблизился я к нему почти вплотную, чтобы пересилить страшный вой огня. — Сейчас нужно выжить. Понял?

Он смотрел на меня. В глазах у него стояли слёзы. Но он кивнул.

— Тогда пошли. Быстро.

Я схватил Сашу за плечо и потащил за собой. Он не сопротивлялся. Шёл, спотыкаясь, прижимая рукав к лицу. Каждый вдох давался ему с трудом. Он кашлял — сухо, надсадно, сгибаясь пополам.

Мы выбрались из кабинета в гостиную. Здесь было ещё хуже. Дым стоял сплошной стеной, и я почти ничего не видел. Где-то впереди, там, где был коридор, а за ним выход, уже ревело пламя. Оно успело перекинуться на стены, вырывалось из прохода в гостиную и теперь ползло по потолку, лизало деревянные балки, и те обугливались на глазах.