Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 74 – Артём Март

Мальцев сжал челюсть.

Веденин всё это время молчал. Сидел, сложив ладони на столе и смотрел не на Мальцева, а на меня. Взгляд у него был холодный, но не злой. Скорее, оценивающий. Он не просто слушал мои слова. Он смотрел, как я их говорю. Как держу плечи. Как дышу. Как держусь.

Искандаров тоже смотрел, но иначе. Во взгляде его я не замечал сомнений. Скорее, какое-то едва уловимое беспокойство. Будто он знал, что я сейчас пройду эту проверку, но цена этой проверки будет слишком высокой.

Зайцев молчал, но я чувствовал, как он весь подобрался. Ему хотелось вмешаться. Сказать за меня. Или против меня. Я не мог сказать точно. Однако он сдерживался.

Мальцев это всё тоже заметил.

И понял, что нужного эффекта, которого он добивался, не вышло.

Меня не сняли. Веденин не изменил решения. Даже больше: он вообще ничего не сказал. Остальные же не начали воспринимать меня как бомбу замедленного действия, которая рано или поздно рванёт у всех под ногами.

Тогда старлей ударил второй раз.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, на ногах вы удержитесь. Допустим, не навредите операции. Тогда другой вопрос.

Я уже знал, какой он будет. Этот «другой вопрос».

— Если во время операции вам придется выбирать между тем, чтобы захватить Стоуна и тем, чтобы спасти вашего брата, — произнёс Мальцев медленно, — вы выполните главную задачу группы? Или же…

Мальцев как бы осёкся, но лишь для того, чтобы добавить веса собственным словам.

— Или же вы выберете вашего брата?

Вот тут уже и Зайцев резко поднял голову.

Искандаров опустил глаза на сцепленные руки.

Веденин не шевельнулся.

А Мальцев смотрел на меня так, будто держал нож у моего горла.

А вопрос был хороший. Настолько хороший, что я сразу смекнул — с ответом торопиться нельзя. Нельзя, потому что честный ответ был опасен. А просто красивый — бесполезен. Сказать «выполню приказ» мог любой. Сказать «пойду за братом» значило самому подписать себе запрет на участие. И Мальцев это понимал. Вредный сукин сын. Вредный, но умный.

— Я выберу результат, — сказал я наконец.

Мальцев прищурился.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ.

— Нет. Это уход от ответа.

— Нет, товарищ старший лейтенант, — покачал я головой, глядя ему в глаза. — Это отказ играть по вашим правилам.

Он шагнул ближе к столу. Нахмурившись, искривил губы. Лицо Мальцева сделалось злым, он весь напрягся.

— Правилам?

— Если я скажу, что пойду за братом, — продолжал я, не обращая внимания на его сердитый тон, — вы скажете, что я опасен для операции. Если скажу, что брошу брата ради Стоуна, — вы назовёте меня лжецом. Вам не ответ нужен, товарищ лейтенант. Вам нужно подтверждение вашего мнения.

Мальцев застыл на месте.

Сначала на лице его отразилось удивление. Потом оно сменилось раздражением, потом злостью. Старший лейтенант явно не любил, когда его карты раскрывали раньше, чем он успевал вытащить туза из рукава.

— Ты слишком умный стал после своей дряни, которую принимаешь, прапорщик, — сказал он тихо.

— Разрешите вопрос, товарищ старший лейтенант, — сказал я и продолжил раньше, чем Мальцев открыл рот: — Чего вы меня невзлюбили? Чего вам от меня нужно? Скажите сейчас. Решим это на месте. По-мужски.

Мальцев, нахмурившись, застыл. Он молчал, сверля меня злым взглядом, и непонятно было, решит он ответить мне или нет.