Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 28 – Артём Март

— Громила, — сказал я.

Голос у меня вышел спокойный. Сухой. Но по-офицерски командный. Именно такой, какой и был нужен.

— Отставить.

Он даже не посмотрел на меня. Автомат у него был вскинут хорошо, как я показывал Громиле когда-то. И ствол смотрел ровно в Латифа.

— Товарищ прапорщик, он вас на мушке держит! — как бы не веря своим ушам, крикнул Громила.

— Отставить, — повторил я.

— Да ты что…

— Автомат вниз. Быстро.

Вот тут он всё-таки зыркнул на меня. Коротко. Зло. С непониманием и почти с обидой. Потому что видел совершенно очевидные вещи: какой-то местный оборванец держит командира на прицеле нагана. И для такого опытного бойца, каким был Громила, правильный ответ оставался только один.

Но не сегодня. Не здесь. Не с Шером рядом.

— Это приказ, — сказал я.

Громила выругался сквозь зубы. Тихо, но так, что даже Латиф это услышал.

— Да он же…

— Вниз, — сказал я.

Несколько долгих мгновений мы все стояли, будто впаянные в этот клочок горной тропы.

Латиф дышал так часто, что у него от этого плечи ходили ходуном. Револьвер дрожал в руке. И я уже видел: он не выдержит ещё одного резкого движения.

Громила стоял, как столб. Только делал своей выдающейся челюстью несознательные, нервные жевательные движения. Его указательный палец слишком уж плотно лежал на спуске.

Шер сидел на кошме неровно, завалившись на один бок. Бледный. С испариной на лбу. Но глаза у него оставались живыми, как у хищника. Он смотрел не на меня и не на Латифа — он смотрел на всю сцену сразу. Уже выискивал путь, как из неё выпутаться.

Громила медленно, с такой неохотой, будто его тянули вниз за автомат, начал опускать ствол.

— Хорошо, вот так, — сказал я, вытянув Громиле руку в примирительном жесте, но глядя при этом на Латифа, — опусти. Всё будет хорошо. Да, Латиф?

— Я…

Латиф не договорил. Именно в этот миг сверху ударили очередью.

Первая короткая очередь хлестнула по камням над головой Громилы. Каменная крошка брызнула ему в лицо. Он шарахнулся в сторону чисто на рефлексе, ещё не успев понять, откуда именно стреляют.

Вторая легла уже ниже. Ближе ко мне.

Я увидел, как по серому камню перед моими ногами часто-часто застучали пули, как гравием и песком брызнуло мне в голенище, и сразу рухнул вниз, за мокрый валун у ручья.

Бок полоснуло болью так, что в глазах на миг потемнело, но я всё-таки успел свалиться правильно, не открывая себя под следующий выстрел.

Ишак взревел каким-то рваным, почти человеческим голосом, дёрнулся и рванул повод. Латиф вскрикнул. Не как мужчина. Почти по-бабьи. Наган исчез из моего поля зрения.

Сверху снова затрещало. Уже длиннее. Эхо этого треска раскинулось по камням и скалам вокруг.

Пули лупили в камни, выбивали из них пыль и осколки, завывали рикошетя в теснине. Звук в таких местах всегда делается хуже. Оглушительнее. Сразу не разберёшь, сколько стволов и откуда именно работают. Но я понял быстро.

Их было трое. Минимум трое.

И сидят выше, на хорошей позиции.

— Сверху! — рявкнул Громила где-то справа.

Я уже и сам это знал.

Он перекатом ушёл за большой плоский камень по ту сторону прохода. Ушёл грамотно, низко, даже в этой суматохе не подставив силуэт целиком. А вот между мной и ним теперь разом выросло мёртвое, простреливаемое пространство. Метров десять, может двенадцать. Не бог весть что, но под таким огнём это расстояние, словно огромное поле.