Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 87 – Артём Март

Бахтиёр тем временем поднялся. Отряхнул колени.

Юнус пригнулся. Спрятался за камень, словно вор, чтоб его не заметили. Переждал, пока моджахед отойдёт подальше.

А потом Юнус ушёл.

На пути к своим людям он краем глаза заметил чуть правее, под другим камнем, ещё одного человека.

Тот сидел на корточках и перебирал трофеи. Рядом с ним лежали два чужих автомата, брезентовая сумка, ремни, котелок и ещё всякая мелочь, снятая, видимо, с поста.

В руках он держал советский сигнальный пистолет. Короткий, толстый, потёртый. Раскрывал его, закрывал, щёлкал, проверяя. А потом взял подсумок от него и высыпал перед собой ракеты. Даже в темноте Юнус рассмотрел, как моджахед пересчитывает заряды. Берёт одну, взвешивает в руке. Потом вторую. Третью.

Сердце у Юнуса ударило тяжело, больно. Горло стянуло от нахлынувших сомнений. Он стоял и смотрел на моджахеда долго. Тот уже складывал ракеты обратно — помещал их в специальные кармашки подсумка, одну к другой.

И тогда Юнус решился. Решился, потому что понял: если он сам не может остановить Шер-Агу, то точно смогут другие. Пусть даже эти «другие» — тоже враги.

— Делимся, — сказал я.

Горохов даже не удивился. Только коротко кивнул, будто ждал такого моего решения.

Хромов, наоборот, нахмурился. Весь напрягся.

— Что значит — делимся? — спросил он хмуро.

— То и значит, товарищ капитан. — Я повернулся к нему. — Вы идёте наверх. К позиции, откуда били душманы, и осматриваете её.

— «Вы» — это кто? — не унимался Хромов.

— Я, Горохов и ещё два бойца, — продолжил я, как бы не замечая возражений Хромова, — попытаемся найти уцелевшего. Предположительно, это Фокс. Основная группа станет выполнять поставленную задачу. — Я перевёл взгляд на Чеботарёва. — Ведёте людей вы, товарищ старший лейтенант.

Он не сразу понял, что эти слова обращены к нему. Просто стоял, смотрел куда-то в землю. Потом поднял глаза на меня.

— Я?..

Голос у него был глухой, неуверенный, даже тихий. Командиры так не отвечают.

— Вы, — подтвердил я.

Он не ответил. Просто молчал, будто бы не зная, что сказать.

Я видел, как у него дёрнулась челюсть. Как он сглотнул. Как пальцы на ремне автомата сжались и сразу разжались.

— Я… — начал он и запнулся. — Я, честно говоря…

Чеботарёв не договорил.

Я шагнул к нему ближе.

— Отойдём, товарищ старший лейтенант.

Чеботарёв как-то опасливо обернулся. Глянул на скрестившего руки на груди Хромова. Потом неуверенно обвёл взглядом остальных, бывших в его поле зрения бойцов.

Ничего не ответив, он последовал за мной к дальнему выходу из окопа.

— В вашей ответственности люди, — сказал я тихо, когда мы замерли у неказистых, наспех вырезанных из земли ступеней. — И сейчас они не смотрят в прошлое. Они на вас смотрят.

Он дёрнул головой, будто хотел отрицательно ею качнуть. Однако даже это движение получилось у отстранённого начальника заставы каким-то незаконченным. Неуверенным.

— Да какой из меня сейчас…

— Нормальный из вас командир, — перебил я. — Ровно такой, какой нужен.

Он поднял на меня глаза. Красные. Усталые. Но уже не пустые.

— Как долго вы руководили Рубиновой?

— Я… Ну… — замялся Чеботарёв, — почти десять месяцев.

— Десять месяцев вы как-то справлялись, — сказал я уверенно, — а сейчас от вас требуется руководить ими едва ли час. Потому — тем более справитесь.