Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 120 – Артём Март

— Смотри, Саша, — проговорил он негромко. — Лекарство и яд — это за частую одно и тоже. Вопрос бывает только в дозировке.

Я пожал плечами.

— Да. Зачастую.

— И всё равно идёшь.

— Иду.

Он кивнул. Так, будто услышал именно то, что и ожидал.

— Вернись к вечеру.

— Постараюсь.

Искандаров смотрел так, будто хотел прожечь во мне дыру своим взглядом. Я выдержал его. Несколько секунд мы молчали. Потом он сам опустил глаза на сигарету, стряхнул пепел и шагнул в сторону, освобождая проход.

— Ладно, — сказал он. — Идите.

Часовой зашуршал спиралью, и тогда мы вышли за территорию заставы.

Сразу будто бы стало тише.

Не совсем тихо, конечно. Где-то в камнях стрекотали кузнечики. Ветер тёр сухую траву о не менее сухую землю. С заставы ещё доносились голоса: крики кого-то из офицеров или сержантов, чей-то смех. Но всё это уже было позади. Не рядом. А где-то там, за спиной.

Тропа шла сперва полого, между камней и серых, жестких кустов. Потом начинала подниматься выше, к склону.

Я сделал несколько шагов, прислушался к боку. Боль была. Куда ж без неё. Но пока терпимая. Главное — не рвать темп сразу. И не показывать лишнего.

Громила шёл рядом. Молчал. Сапоги его тяжело топали по камням. Несколько раз он на меня косился, будто решал, стоит ли снова начать разговор. Видно было — терпит из последних сил.

Наконец не выдержал.

— Так что это за трава-то? — спросил он. — На кой она вам сдалась?

Я не ответил сразу. Поднял ногу на камень, перешагнул узкую промоину, только потом сказал:

— Такая, от которой мне будет лучше.

Громила хмыкнул.

— А-а… Вот оно что.

По тону его было ясно: ни черта он не понял.

И не поверил тоже.

— И всё? — спросил он.

— Всё.

— Прям совсем всё?

— А тебе мало?

Он засопел. Но не обиделся. Просто, видно, понял, что дальше пока не добьётся ничего.

Мы шли вверх. Солнце било в плечо. Повязка на лице чуть намокла, стала тянуть кожу сильнее. Под сапогами сухо похрустывал щебень.

— А эта трава, — наконец решился Громила, когда мы остановились в теньке на минутку, чтобы перевести дух, — это не дурман? Ну, который душманы в горах курят.

— Нет.

— А что тогда?

— Стимулятор.

— Чего? — Громила наморщил лоб, услышав, видимо, малознакомое слово.

— Вроде кофеина в таблетках. Только намного сильнее.

— А-а-а-а… — Протянул он, — и откуда вы о ней знаете?

— От одного пастуха.

— И что, пробовали?

Я вздохнул.

— Слушай, Громила. Ты когда сделался такой любопытный?

Громила явно сконфузился, даже покраснел и больше ничего не сказал.

Мы пошли дальше. Громилы хватило не на долго.

— Слушайте, — сказал он спустя минуту, уже тише, почти не глядя на меня. — А если за эту вашу траву потом платить придётся? Ну… Просто я слыхал байки про то, что в спецназе и КГБ бывают какие-то таблетки. Вроде как, выпьешь, и потом двое суток можно провести на ногах. Даже воевать. И не устанешь. Но зато потом здоровье сильно портится. Прям капитально.

Я посмотрел вперёд, на серый склон, где меж камней торчали редкие кусты.

— Пойдем проверим тот склон, — сказал я вместо ответа.

Громила повернул голову. Хотел, видать, что-то ещё спросить. Но не спросил.

И правильно сделал. Потому что отвечать подробнее я всё равно не собирался.

На склоне не оказалось ничего интересного, и мы пошли дальше. Через два часа подъёма даже Громила перестал шутить.